Сергей покачал головой, вздохнул.
- Какие тут воспоминания?
Он помолчал, но потом признался.
- Я разговоры наши вспоминаю. Я... Ну я- дед, после этой самой Перестройки где только не побывал. Турция Египет, ФРГ... А у нас что-то такое будет или мы продолжим болтаться между ГДР и Болгарией?
Думаю, что такие мысли залетали в головы каждому. Памяти о Будущем не было, но в головах оставались какие-то обрывки воспоминаний о непрожитой еще жизни и, что говорить, эти воспоминания часто походили на тропических бабочек- ярких, экзотических. Их было немного и набор был у каждого свой, но это были теплые, родные воспоминания.
- Предлагаешь все назад вернуть? Уже не получится...
А Никита спросил:
- Маяковского помнишь?
Сергей не ответил,
но как оказалось вопрос был риторическим.
- «Я себя по Ленином чищу, чтобы плыть в Революцию дальше...» - твердым голосом продекламировал поэт. Сергей пожал плечами. Как не помнить? Эти строчки школа вбила в наши головы на века.
- Не слишком пафосно? - не скрывая иронии спросил Сергей. - Эти-то тут причем? Ну, Ленин и Маяковский?
- Нет. Не слишком,- серьезно ответил Никита. Нам всем тоже почиститься не мешает. Не под Лениным, конечно, а под своими дедами.
Он задумался, пытаясь привести мысли в более обыденный вид.
- Давайте будем считать дедов не глупее нас. Они - это ведь по существу, мы сами. Мы же и сейчас не дураки, и со временем точно не поглупеем. У нас только жизненного опыта прибавится, которого сейчас не имеем. А уж если мы в тех обстоятельствах заняли именно такую позицию, значит тогда в стране так страшно было, что про такие пряники, типа по заграницам ездить, даже не подумали.
Его серьезность подействовала и на Сергея. Тот кивнул.
- Ну значит и дальше им будем помогать. Курс не меняем.
- Это точно. Только вот надо решить, как. Я постучал по голове. - В башке-то пусто...
Мимо нас прошла компания школьников, года на два младше нас. Тот, что шел позади всех, напевал «Москвич в Ленинграде».
- Гости столицы? предположил Сергей и тут же без перехода предложил: - А помните мы с студентами ВГИК-овцами встречались? Может быть их как-то дёрнуть?
Я припомнил ту самую встречу в редакции «Московского Комсомольца», разговоры о будущем с будущими режиссерами. Хорошие попались ребята.
- Пересечься конечно можно. Телефоны где-то есть, но... Зачем? Те двое, которых деды шибко не любили, отправились уже в даль светлую.
Я махнул в сторону выхода и повернулся к Никите.
- Куда их? Не помнишь?
Тот прищурился, припоминая.
- Африка и Австралия, кажется?
- Вот! Далеко и надёжно... Что мы студентам сказать сможем? Попросить заменить одни фамилии на другие? А на какие?
- Пойти к Андропову и спросить...
Это предложение меня реально рассмешило. Прийти и спросить...
- Хорошая шутка, - одобрил я. - Он привык на своем месте не отвечать на вопросы студентов, а выслушивать чужие ответы. Не нужна ему в этом вопросе наша помощь.
- Да,- вздохнул Никита. - К тому же если спросит, что нового, а нам ему и сказать нечего.
- А ведь разговаривать рано или поздно придется...
- Когда у нас в «Дальрыбу» майор приглашал?
- Послезавтра.
- Вот после этого и поговорим.
- Покаемся, буркнул Никита.
Я не возразил. Именно так, если ничего не изменится, и придется делать.
8.
И кабинет был для нас знакомым и человека сидящего за столом мы не первый раз видели, а всё-таки нечто эдакое я почувствовал. Что-то было не так... Что было не так с нами я отлично знал, а вот что было не так с хозяином... Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение.
Наверное, его взгляд. Андропов смотрел на нас как-то рассеянно. Мне даже показалось, что он наперед знает, что мы ему собираемся сказать. Он молчал, смотрел на нас, мы ждали. Я ждал, что хозяин кабинета начнет с того, что спросит, что нового нам удалось припомнить, но он заговорил о другом.
- Ну как вы? Пришли в норму?
Мы одновременно кивнули.
- Ну и как у вас дела?
- Какие у нас дела, Юрий Владимирович? Дела у Прокурора,- неожиданно для самого себя пошутил я. Юрий Владимирович откровенно удивился. Не ждал такого, но, похоже, не обиделся.
- Похоже вы действительно пришли в норму.
- Если бы! - сказал я, не желая затягивать нашу встречу в этих стенах. Хотим мы этого или нет, но этот разговор должен был состояться, чем бы он не грозил закончится. - Неприятности у нас.
- У вас? Какие?
Он даже не удивился. Я посмотрел на друзей.
- Нет. Не только у нас. У нас с вами.
Он ничего не спросил, но заинтересованно наклонил голову. Взгляд шефа КГБ подталкивал к откровенности.
- Мы не знаем, чем это объяснить, но после того, что случилось в ГДР, мы потеряли знание о Будущем.
Я говорил о потере спокойно. Мы трое уже успели смириться с ситуацией. Я ждал, что Андропов удивиться, но этого не произошло. Он вообще как-то вяло отреагировал. Ни ахнул, ни в лице не изменился, хотя на мой взгляд, должен был что-то сделать, но он остался спокоен.
- Жаль, - сказал он, и повторил. - Жаль....
Кто б из нас ему возразил!
- Как это получилось? Когда?
Я прикрыл глаза и вспомнил "как".
- Столб. Грузовик. Взрыв. Шок.
Андропов покивал, не то соболезнуя, не то отметая все то, что я сказал.