А ну прекратили глумиться над человеком! Крюков грозно повысил голос, но тот вдруг предательски дрогнул. А то я вас
Мальчишки на секунду оторопели от подобной наглости, переглянулись, а затем воинственно соскочили с бочек. У одного из них в руке блеснуло что-то металлическое.
«Возможно, лезвие», екнуло сердечко Ивана, но отступать было уже поздно. Да и не прирежут же его средь бела дня на глазах десятка свидетелей?
Или прирежут?
Парни! Вышедший вперед Боб, который, судя по всему, был не только старшим по возрасту, но и главным зачинщиком в этой компании, тихим цыканьем велел товарищу убрать нож в карман. Скользнув по Ивану оценивающим взглядом, полуобернулся к своим: Во ржака! Вшивый иммигрантишка решил за негра заступиться! Даешь драку?
Те наперебой заулюлюкали:
Даешь драку! Бей чужака! Айда биться! Мочи негра!
Вокруг начали собираться посмеивающиеся зеваки, а Крюков, видя, что потасовки не избежать, торопливо поднял валяющуюся под ногами палку, напоминающую деревянный штакетник для забора, и встал наизготове.
Тихо! раздался вдруг короткий рык, и все стихло, даже пролетающие на Ист-Ривером чайки на мгновение перестали орать дурниной. Пропусти!
Зеваки
расступились и незаметно рассосались по пирсу, а к заткнувшимся «драчунам» на двух коротеньких ножках «подкатился» начавший рано лысеть упитанный колобок лет тридцати шести или семи, который то и дело вытирал лицо и лоб насквозь мокрым от пота платком. Надетый на нем роскошный черный костюм, что подчеркивал вкус владельца, словно кричал этот человек не простой!
Звали толстячка Генри Майкл Фокс, и был он ни кем иным, как собственником пятнадцатого пирса. Другими словами, тем, от кого зависели жизнь, судьба и материальное благополучие сотен трудившихся на пирсе людей.
От своих подчиненных мистер Фокс требовал многого, иногда даже чересчур, и не всегда эти требования были адекватными. Например, он под страхом увольнения обязал всех работников обращаться к нему не иначе как «хозяин». Не желавшие остаться без средств к существованию люди подчинялись этой «просьбе», а вот за глаза называли начальника иначе Толстый Лис.
Какого черта тут происходит проревел мистер Фокс. Ты! ткнул он пальцем в Боба. Объясни!
Мальчишка побледнел, даже его загорелая шея, казалось, по цвету обратилась в лист бумаги.
Ничего, хозяин! Мы просто дурачились.
Не ври мне, щегол! в свою очередь побагровел Толстый Лис. Сегодня я жду важных гостей из Европы, и если хоть один из вас, недоумков Он погрозил кулаком. Всех сгною! Вплоть до третьего колена!
Иван тихо вздохнул пусть секунду назад он и был готов драться со своим обидчиком, но так общаться с еще, по сути, ребенком
«Каким-то я стал слишком сентиментальным, что ли? С обостренным чувством справедливости. Недоделанный Бэтдед в теле Бэткид», подумал он и сделал шаг навстречу Толстому Лису: Мистер Фокс! Простите, сэр!
Чего тебе? повернулся тот, расплескивая на окружающих злобу и недовольство.
Боб вас не обманывает, сэр, стараясь вкладывать в голос уверенные, но в то же время слегка заискивающие нотки, молвил Иван, мы действительно просто дурачились.
Толстый Лис изучающе уставился на посмевшего заговорить с ним наглеца, забывшего «правильное» обращение, даже моргать перестал. Хотел что-то сказать, передумал, хмыкнул, почесал подбородок.
Интересный акцент Откуда родом? Твердый голос Генри Майкла Фокса отчего-то слегка «растопился». Болгарин? Серб? Румын? Русский?
Русский, сэр, ответил Крюков, мысленно поразившись, как это «хозяин» расслышал в его почти идеальном английском не американское произношение.
Ру-у-усский, значит протянул Толстый Лис, поманил Ивана пальцем и скомандовал всем остальным: Работать, черти! Осведомился у подошедшего Крюкова: Как зовут?
Эван, сэр.
Эван? Хм. А на родном?
Иван.
Пойдем, Иван.
Толстый Лис по-отцовски приобнял молодого подчиненного и, беседуя, неторопливо повел его в сторону своего как выяснилось офиса, располагавшегося в пятнадцати-двадцати минутах ходьбы в высоком красивом здании, что стояло на углу Бродвея и Уолл-стрит.
За эту короткую прогулку Иван рассказал начальнику (который добродушно разрешил называть себя без всяких тщеславных приставок просто мистер Генри) об иммиграции, о своей жизни в бараке, родителях; соврал, что очень любит свою работу; приврал, что восхищается мистером Генри и его деловой хваткой.
Выслушав подчиненного, Толстый Лис тоже слегка разоткровенничался. Выяснилось, что предки его родом из России, а на чужбину Генри Майкл Фокс прибыл тридцать восемь лет назад будучи еще в животе своей матери. В тот самый день, когда Аделаида Петровна Скрябова рванула в Америку за своим будущим мужем, палубным матросом Уильямом Фоксом, который годом ранее чудесным образом очутился в Санкт-Петербурге. В городе, где, собственно, и проживало семейство Скрябовых.
Новорожденный Генри получил фамилию отца и, благодаря четырнадцатой поправке к Конституции США от тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года, американское гражданство как родившийся на территории страны.
Царившие в молодой семье Фоксов нравы были строгими, даже суровыми, а сам глава семейства походил скорее на командира-самодура с диктаторскими замашками, чем на любящего отца и мужа. В череду глупых запретов идеально вписывался наказ ни в коем случае не разговаривать в доме на любом другом языке, кроме английского. Поэтому язык предков так и остался для Генри тайной за семью печатями.