Таксист был, можно сказать, фалеристом. Барыжил значками, кокардами, шевронами и тому подобным. Мог исподтишка толкануть какую-нибудь медаль и даже орден, что, разумеется, строго воспрещалось. Но он как-то ухитрялся пропетлять. Витек у него сподобился приобрести кокарду на форменную фуражку таксиста в общем-то, без особой цели, просто прикольно. Тем более, что тот по знакомству отдал за полцены.
Глобус бывший школьный учитель географии, спившийся интеллигент. Из школы его поперли за появление на уроке в непотребном виде. Впрочем, мало одного этого вида, педагога осенил внезапный креатив: показать ребятам животный мир Южной Америки в лицах. Учитель решил учитель сделал! Стал изображать аллигатора, пиранью, обезьяну-ревуна Ученики были в восторге, а вот администрация школы не очень. Впрочем, пиранья и аллигатор как-то еще прокатили, но на обезьяне-ревуне в класс примчалась ошалевшая, едва не поседевшая завуч, в мыслях успев представить самое худшее
Естественно, гнев руководства, вплоть до РайОНО, описать трудно. Географа вышибли с «волчьим билетом», то есть с записью в трудовой книжке, категорически закрывающей путь к любой педагогической деятельности. Вплоть до детского сада. С тех пор он где-то как-то числился, но основной доход имел с ярмарки. Специализировался на антиквариате, особенно на книгах. Хвалился, что стал профессионалом и теперь умеет определить возраст старинной вещи с точностью до нескольких лет. Ни за что не спутает штуковину, сделанную в 1840 году, с вещицей, произведенной, скажем, в 1875
Вот такие интересные персонажи водились на толкучем рынке, и Витек сумел свести с ними дружбу-не дружбу, но хорошее партнерство. Даже какую-никакую взаимную поддержку.
если хоть кто-то из них был бы! Тогда б, конечно. А тут
Впрочем, отдельные полузнакомые физии мелькали. Витек и их попытался было расспросить. Увы! Ничего не добился. Все были «без понятия». Зато поведали о причинах шухера. Оказывается, на днях обчистили домашний музей одного коллекционера. Проживал такой в городе. Ветхий старичок под восемьдесят. Официально признанный, где-то там состоящий в каком-то обществе собиратель раритетных ценностей. Естественно, барахло не копил. Старичок «из бывших», сын какого-то богатого и более того, культурного купца, то есть не карикатурного купчины из пьес Островского, а типа Павла Третьякова на минималках. Бог уж весть как он справлялся со своей коллекцией, стоившей немалых денег, но до сих пор все было тихо-мирно. Может, никому и в голову не приходило, что в мирные 70-е годы возможен такой дерзкий налет?.. Словом, непонятно как, но этот налет состоялся. Кто? Двое преступников наглых, умных и даже по-своему гуманных. Старичка упаковали так, что он ни малейших травм не получил, если не считать каких-то ссадин. И реквизировали самое ценное. Прямо точно знали, что брать! И исчезли. И ни слуху, ни духу. Информация дошла до центрального аппарата МВД, оттуда прозвучало твердое и грозное: «Найти! А иначе» ну и понятно, что вот уж третьи сутки на ушах не только криминальная милиция, но все службы. И сцена поимки жулика в джинсовом гардеробе была частью общей работы. Ну, разумеется, вряд ли этот прохвост имел отношение к громкому ограблению; другое дело, что такие массовые мероприятия по горячему следу зачастую приводили к побочной поимке множества самых разных правонарушителей.
Пока Витек все это рассказывал, мозги мои работали как суперкомпьютер.
Слушай, сказал я. А ведь
эти твои гаврики, Таксист да Глобус, они же наверняка в теме?
То есть? не совсем втянул он.
Пришлось пояснить мысль с последующим ее развитием.
Я рассуждал так: эти двое имеют какое-никакое отношение к винтажным изделиям, то есть к кругу причастных лиц. Информация в этом кругу расплывается исправно, и кто его знает, может удастся что-то реальное выцепить! Что в самом деле может помочь следствию.
Понимаешь?
Ну помялся Витька, это-то понятно. А какой мне от того профит?
Ты гляди, какие словечки знает!..
А вот какой, начал я. Смотрим правде в глаза: ты товар и деньги своего Кайзера профукал. Стало быть, «торчишь» ему какую сумму?
Незадачливый коробейник поежился. Должно быть, даже думать об этом было малоприятно.
Ну триста рваных где-то, может, четыреста
Мне показалось, что он чисто психологически занижает номинал.
И как отдавать?
Витька вздохнул:
Ну как Буду с ним разговаривать. Он вообще-то ко мне очень так хорошо относится. Лояльно.
Ты у него один из самых ценных сотрудников?
Витька с достоинством заколдобился:
Э, Базилевс Если это ирония, то неуместная.
Ладно, ладно, исправился я. Никакой иронии. Но долг же есть долг
Оттолкнувшись от данного тезиса, я продвинул идею: если мы (я подчеркнул это «мы» тоже из психологических соображений) добываем на самом деле ценную информацию и сдаем ее в органы, то нам, во-первых, многое прощается, а во-вторых, мы получаем иммунитет. И Кайзеру в случае чего показываем элегантный кукиш: вот вам, синьор! Мы теперь под крышей органов. И попробуй хотя бы обозначить хоть какой-нибудь наезд на нас. На тебя, родной, наедут как на танке, костей не соберешь