«Как мне тогда Юваль сказанул? усмехнулся Рехавам. «Суета не мой стиль!» Во-во»
В люк тут же просунулась вихрастая голова Ариэля Кахлона. Спецназовец юрко выскользнул наружу, за ним Юваль и Цион. Вся группа в сборе, кроме Гилана. В госпитале отлеживается Гилан. Попал под раздачу на Прибрежном шоссе
Рабби, живо блестя глазами, Кахлон завертел головой, оглядывая речную долину и рокочущую бронетехнику, а форсировать будем?
Генерал-майор рассмеялся, хлопая себя по коленям и качая встрепанными кудрями.
Форсировать другие будут, Ари, проворчал Алон. Наша цель попроще зачистить земли от палесов вплоть до Литани, уловив в своей речи назидательные нотки, он насупился, но договорил с вызовом: Местные христиане натерпелись от боевиков и хотят, чтобы мы тут остались навсегда. Ну, в этом наши желания совпадают. Так что ты стоишь сейчас на новой северной границе Израиля!
Здорово впечатлился Кахлон.
Зависла нестойкая тишина, перебиваемая грюканьем железяк мехводы пользовались остановкой для мелких починок. А река
текла и текла себе мимо, безразличная к человечьим разборкам за минувшие века Литани немало вынесла в море пролитой крови
Едут! встрепенулся Бен-Галь, втаптывая в скрипучий гравий недокуренную сигарету.
Со стороны Набатии показалось желтое облако в пыли подпрыгивали и шатались три колесных бронетранспортера UR-416.
Не стрелять! Это союзники!
Из головного броневика, затормозившего в удушливых клубах пустынного праха, выбрался бравый майор Хаддад в форме без погон. Этому толковому офицеру удалось собрать в один кулак христианские и мусульманские отряды самообороны, сплотив их в Армию Южного Ливана.
Шалом! воскликнул он, топорща усы.
Салям! ухмыльнулся Алон, и крепко пожал протянутую руку.
Вот, разузнали кой-чего! Саад развернул карту на броне «Магаха». Юваль живо прижал ее руками, чтобы не залистывало ветром.
У палестинцев пятнадцать тысяч бойцов, доложил майор. Крупные силы противника сосредоточены на западном склоне хермонского хребта и на высотах Арнуна, господствующих над излучиной Литани это там, махнул он рукой, ближе к Набатии. Оттуда палесы контролируют Тир, Большую Сайду и все побережье от Дамура до Бейрута. В каждом из этих районов от полутора тысяч бойцов до целой бригады. В их распоряжении артиллерия, вплоть до 155-мм орудий, «катюши» и около сотни «Т-34-85». Авиации нет, но стоит опасаться сирийских «МиГ-21». У меня все.
Тогда продолжим! зловеще улыбнулся Алон.
«Хочешь состариться сиди. Хочешь омолодиться иди!»
По машинам!
Воскресенье, 24 октября. День
Москва, Пушкинская площадь
Мы шагали шеренгой, хоть и не в ногу молодые и модные. Я с Ритой посередине, а слева от меня Инна со своим Олегом. Красавец Видов вел под руки сразу двоих прелестную жену и подозрительно румяную Машу. Ритка шушукалась с «непарной» Светланой, а замыкали строй благодушный Изя с отчитывавшей его Альбиной.
Премьера!
Впереди, под взлетавшим козырьком «России», ярчели громадные афиши. Даже отсюда, с бульвара, узнавались анфас рисованный Мкртчян да знаменитая троица, Никулин-Вицин-Моргунов. Плюс две красавицы вполоборота Наташа Варлей и Инна Видова.
«СНЕЖНЫЙ ЧЕЛОВЕК И ДРУГИЕ» выплясывали огромные буквы, а серебристые динамики разносили знаменитые «акустические коллажи» Гайдая причудливую звуковую смесь разухабистой музычки с закадровыми шумами. Абсурдный саундтрек звал к себе, манил предвкушением шедеврального зрелища, загодя настраивая на легкомысленный лад.
Леонид Иович бог комедии! пафосно выразился Видов.
Точно! поддакнула Маша. Точно!
Инна смолчала, на секундочку, как бы случайно, прижавшись ко мне плечом и стрельнув глазками. Рита в это долгое мгновенье не смотрела на нее, но словно почуяла исходящую от Хорошистки опасную женскую эманацию и крепче прижала к себе мою руку. Я успокаивающе погладил ее тонкие, изящные пальчики девичьи губы отозвались благодарной улыбкой
Я «Бриллиантовую руку» раза три смотрела, безмятежно молвила Сулима. Да и «Кавказскую пленницу» И, ведь, знаешь сюжет чуть ли не наизусть, а все равно интересно!
Ну-у, я вообще повторюшка! прыснула Светлана в ладонь. Насмотрелась «Ивана Васильевича»! Теперь чуть что «вельми понеже»!
Житие мое вздохнул я, театрально печалясь.
Иже херувимы! звонко рассыпался смех близняшки.
Ой, Олег! воскликнула Аля, наклоняясь, чтобы видеть актера. Это, наверное, по твою душу!
Впереди замаячила толпа поклонниц, томившихся от обожания.
Скорее, к Инночке, блеснул зубами Видов. Я у Гайдая на втором плане!
Но фанатки, щебеча и стрекоча, как стая сорок, пылко набросились на него, сливаясь в восторженный вихрь улыбок, подведенных глаз и открыток с автографами. Досталось и Хорошистке «русская Милен Демонжо» не подмахивала фотки с этакой усталой небрежностью кумира, а выводила роспись прилежно, как на уроке.
Прямо, кинозвезда! вытолкнул я, любуясь чудным профилем.
Да какая там звезда! на губах Инны тенью промелькнула улыбка. Так, старлетка
Всё, всё, девушки! взмолился Олег, поднимая руки, словно сдаваясь. Опаздываем!
Закогтив автографы, стайка обожательниц неохотно сняла окружение, и наша шеренга отсчитала ступеньки знаменитой лестницы, перекрывшей проезд. Под крутым козырьком кинотеатра шумная, нарядная публика загустела, отчаянно взывая о лишнем билетике, и мы еле протолкались, всего разок затормозив у почтительно расступившихся зрителей в пустом кругу, словно очерченном мелом супротив Вия, Гайдай давал интервью телевизионщикам. Инна прижалась