Стой, приказала-попросила я, упираясь ладонями ему в грудь. Если ты это сделаешь, то разрушишь весь план генерала Дорсана. Ведь у вас не будет тринадцатой невесты.
К бесам генерала! прорычал Лиам, отстраняясь и переворачивая меня на живот. Он накрывает меня собой, вжимает в солому, не позволяя двигаться, задирает мою юбку. Я чувствую его член меж своих ягодиц кожа к коже, кажется, Лиам успел и свои штаны стянуть, и меня накрывает настоящей паникой. Гораздо более сильной, чем там, на берегу, когда меня чуть не изнасиловали трое гвардейцев. Может, дело в том, что я успела насмотреться, как он брал Айру. А может, потому что Лиам для меня самый ненавистный из всех.
Нет! вскрикнула я, когда он заломил мои руки сзади, не позволяя отбиться. Да и могу ли я отбиться от зверя? Но у меня остался голос, и я позвала на помощь: Помогите!
Тут же есть монахи, они должны не допустить этого. Помешать зверю испортить невесту. В конце концов, это обитель Владыки, мы в ее стенах!
Никто тебе не поможет, не трепыхайся, Ева, рассмеялся мой мучитель, подался вперед, прошелся своим орудием меж моих ягодиц. А затем грубо потрогал мою промежность: Сухая. Ничего, аппетит приходит во время еды. Когда я тебя разработаю, потечешь как сучка.
Это было так противно, что к горлу подкатила тошнота. Но я поняла, что если поддамся панике, то утону в ней. Он сделает так, как ему хочется, а потом пошлет за кем-то из моей деревни. Сколько тут дней осталось, если добираться на лошади? Я не могу этого допустить.
Я не могу допустить, чтобы Лиам взял мое тело!
Поэтому я укусила щеку до крови, подчиняя себе обеспокоенный, почти сошедший с ума от страха разум.
Лиам, а как же твой план? затараторила сбивчиво. Не Дорсана, твой. Ты же уничтожить Альянс. Стать альфой всех вервольфов. И теперь хочешь все разрушить? Ради какой-то бабы? Разве оно того стоит? Разве я стою того, чтобы из-за меня предавать собственные амбиции?
Я ударила наугад, но, кажется, поразила цель, потому что нажим на ягодицы исчез, по ним прогулялся сквозняк, когда зверь слегка отстранился.
Не стоишь, деревенщина, с досадой взрыкнул он и уперся лицом в мои лопатки, но ты так пахнешь Ни одна сучка так до тебя не пахла, даже стонущая подо мной самая развратная девка. Желанно пахнешь. С ума сводишь. Как от этого отказаться?
Просто не подходить ко мне? предложила я, а он снова рассмеялся и вдруг меня отпустил. Захват на руках исчез, давление на бедра тоже.
Я, стараясь не делать резких движений, обернулась, так же медленно одернула юбку. Неужели все закончилось? Неужели пронесло?
Снимай платье, приказал он, сверкнув жадным взглядом и щеголяя своим вздыбленным орудием. Глаза давно привыкли к темноте, поэтому я прекрасно его видела.
Что? хорошо, что я сидела на койке, иначе бы у меня подкосились ноги. Это и так было чересчур. Но ты же
Снимай, говорю!
Я стянула платье неподчиняющимися мне пальцами и швырнула его Лиаму, а зверь поймал его на лету и уселся прямо на подставку для молитв, как на стул. Он поднес платье к лицу и жадно втянул ноздрями мой запах.
Сядь и раздвинь ноги, приказал. Шире. Так,
чтобы я тебя видел.
Это означало повернуться самым срамным местом к знаку Владыки.
Это богохульство
Делай, как говорю, если не хочешь, чтобы я тебя трахнул!
Я сделала все, как он велел, развела бедра, наблюдая за тем, как Лиам, с наслаждением вдыхая мой аромат, обхватил член ладонью и заработал рукой. При этом он не сводил с меня глаз, словно пожирая меня взглядом, оставляя свои грязные следы. Пока не излился на мое же платье.
Только тогда я сдвинула колени, осознавая, насколько они затекли от напряжения, сковавшее все мое тело. Обхватила себе руками, чтобы хоть как-то прикрыться.
Я приду завтра, пообещал он удовлетворенно.
Разве так можно? я посмотрела на него устало. Твой запах все равно останется на мне.
Не останется. Прикажу хорошенько тебя отмыть.
Лиам запер меня, а я упала на койку и поняла, что это только начало.
ГЛАВА 6
Вервольф всегда приходил в разное время: иногда ночью, сверкая во тьме желтыми звериными глазами, иногда днем. Он больше ко мне не прикасался, не пытался прижать к койке, пугая насилием. Но в остальном все повторялось. Зверь приказывал снять платье, а затем портил его, изливаясь на ткань. Я ненавидела эти минуты, когда приходилось сидеть с раздвинутыми ногами, гладить себя по его приказу, касаясь груди. Последнее было особенно мерзким, потому что я всякий раз чувствовала себя грязной. Зато ненавидела его еще больше. Ненависть, гнев были для меня предпочтительнее страха. Я словно знала стоит поддаться страху, и я сломаюсь. Забьюсь в холодный угол этой клетки и не смогу выполнять приказы Лиама. Не смогу их выполнять, он сожрет меня с потрохами. На этой мысли я и держалась.
Удовлетворив себя рукоблудием, зверь уходил и уносил мою одежду. Но спустя несколько минут один из безымянных монахов приносил мне чистое платье. В первый раз даже принес одеяло, в которое я смогла закутаться с головой. По приказу Лиама? Плевать! Главное, что тепло и можно хоть на несколько часов унять внутреннюю дрожь. Монахи же приносили мне еду и питье трижды в день. Обычно кашу, ягоды и овощи, мятный отвар. Никакого мяса или яиц. То ли это было связано с тем, что едят сами служители Владыки, то ли такую пищу готовили для невест. Я не знала, а монахи оставались безмолвными.