В самом деле, на слепом была форма драгуна. На левом плече я увидел желтый аксельбант кавалериста. Высокие сапоги со шпорами, а на голове, как и полагалось, фуражка без козырька. Под ней, на глазах повязка. На черном вороте блестели две вышитые звезды, указывающие на его унтер-офицерское звание.
Какой полк? спросил Менис.
Существовало два черных драгунских полка, форма которых отличалась лишь цветом пуговиц. Серая пуговица на аксельбанте унтер-офицера ничего не говорила.
Слепой не сразу понял, что некто, стоящий перед ним, спрашивает его, из какого он полка. Менису пришлось повторить свой вопрос.
Драгунский полк Марии-Изабеллы, ответил вопрошаемый.
Ребенок, которого он держал за руку, испугался командного тона Мениса и смотрел на нас округлившимися глазами.
Как только нищий назвал свой полк, я произнес:
В самом деле и хотел, обращаясь к Менису, добавить: «Твой полк».
Но он меня перебил.
Как вас зовут? спросил он унтер-офицера.
Йоханн Лотт, ответил тот.
Я смотрел на Мениса, но по нему нельзя было понять, знает он этого человека или нет.
И вы ослепли? спросил он.
Да.
На войне?
Да.
Полностью?
Да. Полностью.
Как же это тогда возможно, секунду спустя продолжал Менис, что вам приходиться просить милостыню? Ведь в вашем случае выплачивается пенсия, на которую можно прожить.
Унтер-офицер секунду помедлил, а затем спросил:
А кто вы такой вообще?
Не беспокойтесь об этом, отозвался Менис.
У меня не было намерения допрашивать вас. Я спросил из участия.
Или вы не верите, что я действительно слепой?
Напротив, ответил Менис.
Но рука человека уже метнулась вверх и на мгновение приподняла повязку. У него совсем не было глаз.
Не надо, воскликнул Менис, я же сказал, что верю вам!
Он заметно побледнел.
Почему, нервно выкрикнул он, черт побери, вы тогда здесь стоите и просите подаяние?
Унтер-офицер поправил свою повязку, а затем ответил:
Я прошу не для себя. Но мои родственники так бедны, что я, с той пенсией, которую получаю, действительно самый состоятельный из них. Я им отдаю и часть своих денег, сколько могу. Но моя сестра, мать этой девочки, больна. Малышка вывела меня на улицу, чтобы я смог принести домой хоть сколько-нибудь. Все же слепому подают более охотно. Я и форму свою надел, сейчас же снова разрешено носить форму. Я подумал, если буду стоять здесь, то люди заметят, что у меня достаточно причин просить милостыню, и что-нибудь нам дадут.
Меня уже мутило от этой сцены. То, что Менис в своей манере выспрашивал все у нищих, мучил их, было мне отвратительно. По крайней мере, я с облегчением отметил, что ему и самому уже достаточно. Он сильно побледнел. Я никак не мог понять, почему же он ничего не дает этому человеку, и к тому же видел, как он подходит все ближе к нему и при этом продолжает пристально его разглядывать. Ребенок совсем испугался, ведь Менис разве что не орал на слепого.
Был ли тогда, в конце концов спросил я, злясь на его поведение, в вашем полку прапорщик по фамилии Менис?
Одновременно я ощутил, как мой спутник крепко схватил меня за руку, словно хотел помешать мне договорить. Но унтер-офицер уже давал ответ:
Менис? Да. У нас был прапорщик Менис, но всего несколько дней.
Почему так? спросил я.
Он прибыл из другого полка и был с нами недолго, то есть до тех пор, когда меня ранило. Но и без того все уже было кончено.
Но вы же еще видели его? спросил я.
Да, сказал он.
Я как раз собирался добавить: «Вот же он, стоит перед вами», когда слепой продолжил:
Я его видел. Он был последним, что я вообще видел.
Действие, которое оказали на Мениса эти слова, было ошеломляющим. Без сомнения, теперь он узнал слепого. Лицо его стало белым как снег, он смотрел на Лотта как на приведение; и даже я, совершенно сбитый с толку, запинаясь, спросил:
Что вы имеете в виду?
Это случилось под Белградом, на мосту через Дунай, произнес слепой. Полки должны были его перейти, но остановились посредине и начали стрелять друг в друга. Прапорщик граф Хайстер, который нес штандарт, был убит, а я штандарт поднял. Под беспорядочным огнем, между людьми и лошадьми, которые сталкивались и катались по мосту, ко мне подъехал полковник и приказал, чтобы я передал штандарт прапорщику Менису. Так что я передал ему штандарт. Он едва успел схватить его, как сбоку мне в лицо прилетела пуля из карабина, и я упал с лошади. Последнее, что я видел, были тот прапорщик и штандарт.
Неожиданно Менис расстегнул пальто и из карманов пиджака вытащил деньги видимо, все, что у него были: там были и крупные купюры и сунул их в руки слепому, а затем потянул меня за собой прочь. Он вцепился в мое плечо и скорее бежал, чем шел, вниз по подъездной дорожке и после на боковую улицу. Губы его тряслись.
Мне нужно поговорить с тобой, выдавил он. Я хочу тебе все объяснить. У тебя есть сигареты?
Я протянул ему сигарету. Он, однако, еще с минуту шел дальше, просто держа ее в руке. В конце концов, я решился его остановить и дал ему прикурить. Мелкие капли пота выступили у него на лице.
Нам лучше зайти куда-нибудь, сбивчиво предложил он, где сможем поговорить.