Юный король рос послушным и вежливым ребенком. Ему было не чуждо веселье, но он уважал авторитет взрослых. Мать оказывала на него колоссальное влияние, но при этом умело укрепляла в сыне склонность к господству.
Однажды Анна Австрийская остановилась за колонной дворца, чтобы понаблюдать за игрой шестилетнего Людовика с дочкой своей горничной. Девочка важно сидела на стуле, а маленький король услужливо подносил ей свои игрушки и забавно склонялся в поклонах. Внезапно Людовик поднял голову и встретился взглядом с наблюдающей матерью. Анна подозвала его к себе.
Послушайте,
Луи, что это за игра такая?
Сын подошел к матери и, доверчиво глядя ей в глаза, произнес:
Я изображаю лакея, а она, показал он на девочку, моя королева.
Луи, это плохая игра. Вы король и никогда не должны изображать из себя слугу, иначе действительно превратитесь в лакея и утратите свою власть.
Побледневший Людовик тихо пробормотал:
Не сердитесь, ваше величество, мы больше не будем играть в эту игру.
Анна, улыбнувшись, склонилась к сыну, чтобы он ее поцеловал. Увиденное ясно дало ей понять, что она должна следить за тем, с кем дружит ее ребенок. Вскоре она нашла ему более подходящих приятелей: юного Вивонна, сына маркиза де Мортемара, и других отпрысков из знатных семейств.
Людовик уяснил, что не должен даже в играх быть на вторых ролях. Он с грустью смотрел в сторону своей старой подружки, но вспоминал наказ матери и шел играть с друзьями из знатных семей. Они ему не нравились: высокомерные и насмешливые дети из лучших домов Франции издевались над малейшей оплошностью Людовика.
Что же вы такой неловкий! смеялся Тревиль, и другие знатные мальчики подхватывали его веселье и начинали потешаться над Людовиком, который оказался слишком медлителен для их чересчур подвижных игр. Король неуверенно улыбался вместе со всеми, но внутри него все бурлило и кипело. В будущем его зародившийся комплекс неполноценности превратится в одну из движущих сил его личности. Но несмотря на насмешки новых друзей, Людовик не признавался матери, что они его задевают, и носился с мальчишками по парку, изображая охотников, ищущих дичь. Неприятные моменты в общении закаляли характер, и если в детстве король мог проглотить обиду, то повзрослев, не допускал подобного обращения с собой.
Главным наставником Людовика назначили Ардуэна де Перефикса. Он обучал короля истории, литературе, морали и латинскому языку. Людовик любил читать исторические книги и, пытаясь узнать что-то новое, быстро продвигался в обучении. Однажды ему захотелось узнать о Галльской войне, на что Ардуэн дал ему книгу об этом событии, написанную на латинском языке:
Ваше величество, это «Записки о Галльской войне», думаю, вам будет интересно почитать.
Людовик раскрыл книгу и сел за стол. Его не смутило, что произведение не на французском, а на латинском языке. К тринадцати годам он уже переводил латынь. Стремление к знаниям перевешивало неусидчивость ученика. Но самыми любимыми уроками Людовика были те, где нужно было двигаться.
Когда начинались занятия танцами, стрельбой из мушкета или обучение правильному обращению со шпагой, Людовик получал настоящее удовольствие. В тринадцать лет король так поднаторел в танцах, что его признали первым танцором в балете «Кассандра». Дамы с интересом посматривали в сторону грациозного и пластичного мальчика. Людовику нравилось их внимание, будь его воля, он с утра до ночи танцевал бы с ними на сцене, отрываясь лишь на еду, сон и охоту.
Людовик умел великолепно держаться в седле и любил мчаться на коне по лесам Булони или Венсенна, слыша за спиной веселые крики друзей, подбадривающих его скорее поймать дичь. Охота вызывала в нем такой азарт, что возвращаться в кабинет для уроков было сущим мучением. Но, обладая твердым характером, Людовик исполнял все, что от него хотели. Несмотря на потребность к движению, он был послушен и вежлив.
Анна Австрийская договорилась с Мазарини, что Людовик будет присутствовать на заседаниях Королевского совета, чтобы лучше осознавать всю ответственность своего положения. Решение было верным. Потихоньку король втягивался в государственные дела и знал обо всех важных событиях, происходящих во Франции и других странах. Мальчику пришлось рано повзрослеть.
Анна ежедневно общалась с сыном, интересуясь его успехами и поощряя его. Людовик сильно любил мать и повиновался во всем. Он ласково называл ее матушкой и старался не огорчать. Не обладая упрямством, Луи легко просил у матери прощения, если видел, что расстроил ее.
Находясь чаще всего среди взрослых, маленький король научился держать язык за зубами и не заниматься распусканием сплетен. Его хорошо характеризует случай, когда один придворный саркастически прозвал Мазарини «султаном». Шестилетний Людовик не понял, что прозвище обидное, и, увидев, как кардинал шествует в толпе свиты, воскликнул: «А вот и султан появился!»
Эту фразу передали Мазарини, и он, подозвав к себе своего воспитанника, попытался выяснить, кто придумал «султана». Кардиналу было предельно ясно, что мальчик не сам додумался до такого эпитета, а по неосмотрительности повторил чужие слова. На что Людовик ответил: