Если он был там, то он был там несколько часов, а ветер всё время усиливался, вызывая волнение на поверхности озера. У трупа Гарри была куча времени, чтобы пойти ко дну и начать дрейфовать.
Команда подводников вряд ли сможет его найти. Они попытаются, но...
Проклятье.
Я твёрдо уставилась на удлиняющиеся тени и попыталась испарить слёзы силой мысли.
Я... очень сожалею, сержант, сказал Джарвис.
Я ответила марсианским: «Спасибо за сочувствие, но сейчас я хочу побыть один». Это просто. Я всего лишь смотрела вперёд, не говоря ничего, и спустя мгновение Джарвис кивнул и уковылял прочь, чтобы продолжить работу.
Некоторое время спустя, Столлингс остановился рядом со мной; его значок выделялся на фоне пальто. После того, как меня понизили до сержанта, Столлингс заменил меня как главу Отдела Специальных Расследований, неофициальной команды монстробоев Чикаго. Мы имели дело с вещами, существование которых никто не принимает, а потом врали, чтобы отчёты выглядели аккуратно.
Столлингс большой, костлявый человек, в меру посолидневший с возрастом, с волосами, редеющими на макушке. Он носил усы вроде Магнумовских. Я была его боссом почти семь лет. Мы хорошо друг друга знали. Он никогда не относился ко мне, как младшему подчинённому скорее, как к советнику, который был приставлен к новому командиру.
Криминалисты запечатали двери маленькой лодки полицейской лентой, собрав достаточно образцов и фотографий, чтобы задушить носорога, прежде чем кто-то заговорил.
Привет, сказал он.
Привет.
Он выдохнул через нос и сказал:
Больницы проверили в первую очередь.
Я поморщилась. Ничего удивительного. Если Гарри был ранен, больница - последнее место, куда он хотел бы попасть. Он чувствовал там себя слишком уязвимым и беспокоился о том, что присутствие чародея, разрушающее технику, могло навредить или убить кого-нибудь, нуждающегося в поддержке жизнедеятельности, или причинить вред кому-то постороннему.
Но на лодке было слишком много крови. Если он был настолько тяжело ранен, то, возможно, не мог никуда идти самостоятельно. Следовательно, любой, кто его найдёт, мог вызвать скорую помощь.
А кровавый след ведёт к озеру.
Я качнула головой несколько раз. Мне не хотелось верить, но нельзя превратить факт в ничто, сколько раз ни пытайся его отрицать.
Столлингс снова вздохнул. Потом сказал:
Ты отстранена, Мёрфи. А это место преступления.
Нет, пока мы не получили подтверждения, что это место преступления, сказала я. Мы не знаем точно, что кто-то был ранен или убит. Прямо сейчас это просто бардак.
Проклятье, сказал он утомлённым голосом. Ты теперь гражданская, Кэррин. Уматывай прочь с этого долбаного места. До того, как кто-нибудь донесёт про это Рудольфу и Адские Расследования припрутся сюда, чтобы упрятать твою задницу за решётку.
В любой другой день я бы с тобой согласилась, сказала я.
Меня не волнует, что ты думаешь, сказал он. Меня волнует, что ты будешь делать. А сделаешь ты вот что развернёшься, пойдёшь к своей машине, сядешь в неё, отправишься домой и хорошенько выспишься. Ты выглядишь, как после сотни миль паршивой дороги. Сквозь ад.
Знаете, большинство женщин были бы слегка расстроены замечанием вроде этого. Особенно если носят слаксы, подчёркивающие их бёдра и зад, в сочетании с дорогой красной шёлковой блузкой, соответствующим серебряным ожерельем и двумя браслетами, доставшимися от бабушки, которые усеивали маленькие сапфиры. И с количеством косметики большим, чем обычно расходуется за неделю. И с новыми духами. И в крутой обуви.
В любом случае, подобное
замечание оскорбительно. Тем более, если вы оделись для свидания.
Но Столлингс не пытался меня оскорбить. Оскорбление тоже было марсианским, означающим что-то вроде: «Я отношусь к тебе настолько хорошо, что решил нанести тебе это оскорбление, так что теперь мы можем получить удовольствие от слегка враждебной беседы. Видишь, как я о тебе забочусь?»
Джон, ответила я, обратившись к нему по имени, ты засранец.
Перевод: Я тоже тебя люблю.
Он тихо усмехнулся и кивнул.
Мужчины.
Он был прав. Мне нечего было здесь делать.
Я повернулась спиной к последнему месту, где я видела Гарри Дрездена и пошла назад к своей машине.
И после этого дела пошли по-настоящему опасно.
Я заявилась на дрянную старую лодку новое пристанище Гарри, оделась в наряд, охаянный Столлингсом. Гарри и я собирались пойти пропустить несколько стаканчиков и... и посмотреть, что будет.
Вместо этого, я не нашла ничего, кроме крови.
Я не думала, что сумею заснуть, но двое суток без сна плюс физический и психологический стресс сделали это неизбежным. Кошмары дали о себе знать, но по большей части не произвели впечатления. В реальном мире бывало и похуже. Всё же я плакала. Я помню это проснувшись посреди ночи от уже устаревшего кошмара, с мокрыми глазами, реагируя на события последних двух дней.