третьей батареи был старший лейтенант Усанов, узбек. А я с ним учился в школе младших лейтенантов в Москве. Уже две боевые награды имеет, вон тоже до старшего лейтенанта дорос. Три нашивки тяжелых ранений. У меня к слову две, но тоже тяжёлых. Ну и пообщались с ним, вспомнили знакомцев школы. Я описал как воевали в Крыму другие парни, как один погиб вовремя десантной операции, второй раненый в госпиталь был отправлен. Дальше его следы теряются. Да и тому было что рассказать.
Дальше я занимался батареей, шофёры приводили машины в порядок. Те уже изрядно побегали, сами машины в боевом положении, снаряжены, ракеты на месте. Ну и тренировки с личным составом, я хотел знать чего те стоят. Впрочем, бойцы опытные, не первый год воюют, многие с орденами и медалями, так что повезло мне, хорошее подразделение. Решались обычные бытовые вопросы, делались заказы. Так три дня прошло. Почему полк не ведёт боевую работу, я уже выяснил. Боезапаса мало, накапливают. Интенданты возят. В первый день как прибыл в часть, я написал домой, жене, указав новый номер своей почты. Так вот, на третий день, когда погода стала лучше, наш полк выдвинули к передовой, мы поддерживали наступление армии, зимой мы вполне споро наступаем. Как распутица начнётся, встанем, тылы подтянем, а пока есть возможность, идём вперёд. А так мне не особо нравилось работать в группе. А никакой индивидуальной точечной работы. Всем дивизионом выезжаем на поле, готовимся, я с интересом наблюдал за всем вокруг, как другие командиры батарей командуют и что делают, учился, и вроде получилось. Так что нам давали координаты, и мы по ним выпускали ракеты, потом быстро уезжали на перезарядку, и с другого поля по новой цели. Я видел с помощью «Глаза» как мы поражаем цели, или близкое накрытие, то есть вёл статистику ведения огня по противнику. Был ещё один момент, у меня пополнение, лейтенант Красилов, принял второй огневой взвод. Две недели мы вот так выезжали на позиции, а точнее три раза на передовой были, пока весь боезапас не использовали, и могу сделать выводы. Полк по боевой составляющей был на среднем уровне, часто мазали, мимо цели били, да и сами цели так себе. Рядом были и получше. Разведка не давала их, видимо не обнаруживали. Из плюсов, я вполне освоился на батарее и уверенно командовал, а третьего марта, как раз первое письмо от Тани пришло, почтальон передал, всё времени почитать не было, моя батарея получила новую боевую машину, наконец она снова стала четырёхорудийного состава. Расчёт пополнили, он и принимал её.
О письме только ночью вспомнил, когда спать ложился. Причитал дважды. Всё у них хорошо, любят и ждут. Всё это на двух страницах написано было. Я уже третье письмо отправил, но в ответ пока одно получил. Ничего, это ещё нормально. Про наш полк ничего не писал, цензура вырежет, просто бьём врага, люблю, её и дочку. В общем, хорошие письма, душевные. А так как фотоаппарат личный у меня был, как и плёнки, фотографировал всё интересное, на память, на фоне разбитых танков снимался, «Тигр» был, один или с бойцами. На одном снимке батарея даёт залп, огненные стрелы уходят в небо, и я опускаю руку, находясь на переднем фоне, но чуть сбоку. То есть, командую открыть огонь. Красивый снимок получился. Бойцам тоже карточки дарил, снимая их. Вот и домой отправил четыре штуки. В марте я попробовал новую тактику, сразу как освоился. Мы также работали полным дивизионом, иногда всем полком, а это три дивизиона, но в полку двадцать четыре машины, третий дивизион, временно прикомандирован, с ним уже тридцать шесть установок. Это я к чему? На батарее я уже неплохо командую, видно это было, так вот мы въезжаем на позиции, получаем координаты, я сразу гляжу что там, через «Глаз», и если вижу что цели так себе, и что рядом из интересного есть, и даю своей батарее новые координаты другой цели. И за этот месяц никто и не прочухал, что моя батарея бьёт по другим целям. А я вёл статистику и знаю, что и сколько поразил. Так вот, за месяц март, около тысячи семисот солдат и офицеров уничтожено, тут в основном личный состав миномётных батарей, иногда пехота, тоже не мало. Так вот, тысяча семьсот солдат и офицеров, семнадцать тяжёлых миномётных батарей полностью накрытые, дважды накрывал стоянки танков, двенадцать сгорело, остальные я не считал, около полусотни грузовых автомобилей, шесть бронеавтомобилей, два штаба уровня дивизии, шесть складов, два из них уровня полка, три уровня дивизии и один уровня корпуса. Два склада ГСМ. И это только за март.
Думаю, станет понятно, что в штабе моего полка об этом не знают. Да никто не знает кроме меня, и сообщать не собираюсь. Главное бью врага, будет индивидуальная работа, там видно станет, а тут пока всё на общий счёт полка пишется. Да и не люблю я снаряды впустую тратить. Выпустил, так чтобы
по цели, по цели. Второе апреля было, когда посыльный подбежал.
- Товарищ гвардии старший лейтенант. Вас срочно в штаб полка вызывают.
Я взял машину у интендантов, как раз боезапас привезли, разгрузили, и в штаб, благо рядом, у окраины одного мелкого городка полк стоял. А там Бондаренко в лоб: