Но это не вся правда. Композиция еще не все. Ядро истории «Звезды морей» составляют подлинные события, настоящие мужчины и женщины. Рассматривать подобную трагедию в качестве сырья для романа мягко говоря, сомнительное решение с моральной точки зрения. Но. как учит нас Грант ли Диксон, молчание говорит о важном: что такого никогда не было, что это не имеет значения, что не существовало никакого Леттерфрака, ни Мэри Ду эйн, ни жестокого капитана Блейка, ни милосердных Джеймса и Мэри Эллис. Люди, похожие на моих героев, бесспорно, существовали в то время. Более того они есть и сейчас.
На холме Кашел в Коннемаре находится кладбище времен Великого голода, которое действует и поныне. «Ард Кашел», как называют холм по-гэльски (в переводе на английский «высокий Кашел») одно из тех далеких уединенных мест, которые музыка, общая для Ирландии и Аппалачей, каким-то образом переводит в звучание. Атлантические шторма исхлестывают Кашел: к вершине ведет за малым не отвесная тропа, и путь по ней тяжек. В последний раз я поднимался по этой тропе в канун Рождества 1999 года; на одном из надгробий висел маленький звездно-полосатый вымпел. Это была могила молодого человека из Кашела, у которого, как у бесчисленного множества коннемарцев, есть родственники в Америке. Он погиб очень молодым, очень далеко от дома. Мог бы жить да жить, нянчить внуков, однако его иммигрантская судьба сложилась иначе. Он родился в Голуэе, а умер в другой части света 31 марта 1969 года, несколько месяцев не дожив до своего двадцать второго дня рождения. Местные жители вспоминают, что в то
утро, когда американские военные привезли его хоронить, джип с гробом не сумел одолеть льдистый крутой подъем на холм. И усопшего несли к месту упокоения по каменистой тропе Ард Кашел, как некогда его предков. Он лежит среди тех, чьи имена давно позабыты, кого бросили в хаосе, сопровождавшем голод.
Его могила напоминает нам о многом, в том числе и о страшной цене патриотизма, о том зле, которое мы причиняем друг другу из любви к отчизне, о такой ужасной бессмыслице, как расизм, обо всех отвергнутых дружбах; остается лишь надеяться, что однажды мир станет справедливее и лучше. Я с глубоким уважением упоминаю его имя в тексте романа в память о его недолгой жизни и всех тех безымянных, кто покоится рядом с ним и повсюду в земле Коннемары.
Лейтенант-капрал Питер Мэри Ни: Голуэй/КоннемараМорская пехота Соединенных Штатов
род. 15 августа 1947 г.
ум. 31 марта 1969 года
Вьетнам
Англия! Вся Англия!..
Ее надобно покарать, и я верю,
что эту кару обрушит на нее Ирландия,
и таким образом Ирландия будет отомщена
Ад, который поглотит угнетателей моего народа,
окажется глубже Атлантического океана.
Джон Митчел, ирландский националист, 1856 г.
НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО В ЦЕПИ ЭВОЛЮЦИИ:
порой в беднейших районах Лондона и Ливерпуля
отважные исследователи встречают существо,
представляющее собой промежуточное звено между
гориллой и негром. Родом существо из Ирландии,
откуда ухитрилось переселиться, и, по сути, относится
к племени ирландских дикарей
низшему виду ирландских Йеху. С сородичами
общается на непонятном наречии. Животное это ловко
лазает: подчас можно наблюдать, как оно поднимается
по стремянке с лотком кирпичей.
Журнал «Панч», Лондон, 1862 г.
Провидение поразило картофель фитофторозом,
но Великий голод устроила Англия
Мы устали от лицемерных рассуждений о том, что не
следует винить британцев за преступления
их правителей против Ирландии.
Мы их виним.
Джеймс Коннолли, один из предводителей
Пасхального восстания 1916 г.
против британского правления
Памятное сотое издание, исправленное, без купюр, со многими новыми дополнениями.
Тираж ограничен
ЧУДОВИЩЕ
Всю ночь он слонялся по кораблю, от носа до кормы, от вечерних сумерек до того часа, когда занимается рассвет, хромой из Коннемары, тощий, как палка, с понуренными плечами, в пепельно-серой одежде.
Матросы, вахтенные, маячившие возле рубки, прерывали беседу или работу, косились на хромого, пробиравшегося сквозь мглистый сумрак крадучись, с опаской, всегда в одиночестве, подволакивая левую ногу, точно к ней привязан якорь. Голову его покрывал сморщенный котелок, горло и подбородок были обмотаны рваным шарфом, серая шинель истрепана и заношена до невозможности: даже не верилось, что когда-то она была новой и чистой.
Шагал он неторопливо, почти церемонно, с курьезной, натужной, докучливой величавостью, точно в романе переодетый король среди простолюдинов. Руки у него были чрезвычайно длинные, глаза яркие, взгляд колючий. Порой на его
лицо набегало облако то ли смятения, то ли дурного предчувствия, словно жизнь его уже дошла до черты, за которой ничего нельзя объяснить, или черта эта всё ближе.