Присутствовали лишь два брата из четырёх, Юрий и Андрей-младший Васильевичи, двое других
находились в своих волостях. На стульях и лавках сидели около десятка бояр. Из них Фрязин хорошо знал лишь князей Ряполовского, Патрикеева да Палицкого.
Приветствую тебя, господин мой, ещё раз низко склонился посол, а за ним и Фёдор Спенок с Курицыным. Ваше повеление я благодаря Господу Богу благополучно выполнил, доложил Фрязин на хорошем русском языке, которым вполне овладел за пять лет службы в Московском княжестве. Дважды принимал нас его высокопреосвященство папа Павел II, много раз встречались мы и беседовали с кардиналом Виссарионом. Все оказывали нам, как твоим подданным, величайшие почёт и уважение. Мы привезли тебе глубокую благодарность за дары и вот эту грамоту.
Фрязин обернулся и взял у Фёдора Спенка свёрнутую трубочкой плотную бумагу с красной подвесной печатью. Иоанн принял её, развернул, посмотрел и вернул Фрязину.
На, переведи, я на их языке не разумею.
Посол принял бумагу и начал читать:
«Любезнейший сын мой, государь Московии, Новгорода, Пскова и других земель...»
При этих словах по лицу великого князя скользнула довольная улыбка ему нравилось столь почтительное обращение могущественного папы.
Поблагодарив за подарки, за внимание, папа писал далее, что надеется на скорейшее решение их общего деликатнейшего вопроса, и сообщал, что посылает государю Московскому специальные листы, которые позволят послам его беспрепятственно ходить по всем землям, присягающим папе, до самого Рима.
Листы вместе с дарами здесь, сообщил Фрязин и, обернувшись, подал знак, его помощники внесли в палату деревянный резной сундучок, отделанный металлом и запертый на замок.
Вот ключ, посол подал его в руки самому государю, сундук поставили у ног.
Он принял ключ и убрал в карман своего кафтана. Потом кивнул дьяку, и тот унёс дар в соседнюю дверь. Затем пригласил Фрязина присесть на подготовленную заранее скамью. Тот с удовольствием принял этот знак уважения, низким поклоном поблагодарив хозяина.
Ну рассказывай, что видел, что слышал, беседовал ли с царевной, как она глянулась тебе?
Беседовал, и не раз. Хороша невеста. Да я тебе, государь, портрет её привёз, на доске писанный, он там, в сундучке с дарами. Я за него фунт по-вашему гривенку серебра заплатил, да три шкуры собольих. Хороший мастер писал тот портрет, сам кардинал его приглашал из Флоренции.
Я отблагодарю тебя. А что, деньги-то и дары, что с собой брали, все потратили?
Да, мой государь, почти все. Но в расчёты уложились.
О том я ещё подробно казначея допрошу он мне отчитается. А ты дальше рассказывай.
Софья Фоминична живёт при дворе кардинала Виссариона. Она три языка знает, говорили мы по-гречески, со слугами она по-латински общается, по-итальянски. Русский, конечно, не разумеет, но посол кардинала Юрий Траханиот и брат его Дмитрий уже начали ей уроки русского языка давать, оба они хорошо говорят.
Стало быть, сама она замуж хочет на Русь выйти?
Да, государь, хочет. Несладко ей там живётся, сироте бедной. Каждый может куском хлеба попрекнуть, хоть по роду своему она выше всех их. Юрий Грек небось докладывал, да я повторю, может, кто не знает, Фрязин обвёл глазами внимательно слушавших его бояр. Софья Палеолог племянница двух последних византийских императоров Константина IX и Иоанна VIII. Оба они были бездетными, так что претендентом на престол был их третий брат отец царевны Морейский правитель Фома Палеолог. После того как Морею захватили турки, Фома Палеолог с семьёй бежал на остров Корфу, родину жены. Около пяти лет назад, после смерти обоих родителей, Софья переехала в Рим её с братьями взял под своё покровительство кардинал Виссарион их земляк и тоже грек, бывший никейский митрополит.
Фрязин сыпал именами и фактами было видно, что хорошо изучил биографию невесты и подготовился к беседе с государем. Он периодически поглядывал на бояр и, видя, что его внимательно слушают, охотно и быстро продолжал рассказывать.
В Риме Софья Фоминична, Фрязин назвал возможную невесту государя по местному обычаю по имени-отчеству и, заколебавшись, говорить или нет дальше, решительно продолжил: Царевна была вынуждена принять католическую веру с именем Зоя.
Увидев мгновенно помрачневшее лицо Иоанна, он тут же поправился:
Это вынужденная мера, и мне она сказала наедине, что очень хочет вернуться к вере предков. Хотя, конечно, там, в Риме, все уверены, что Русь согласна объединиться с католиками, признать унию...
Ещё чего не хватало! возмутился Иоанн, хлопнув ладонью по ручке кресла. Я что им Исидорка-предатель?!
Речь шла о событии, в своё время всколыхнувшем всю Русь. Желая объединить
под своей властью две Церкви католическую и православную, папа Евгений IV созвал в 1440 году от Рождества Христова восьмой вселенский собор в Италии, во Флоренции, куда отстаивать православную веру отправился от Руси её митрополит грек Исидор. Византийцы, которым угрожали турки уже под самыми стенами города, были вынуждены пойти на компромисс и подписать Флорентийскую унию об объединении двух христианских Церквей. За это папа обещал им военную помощь. Согласился на такой компромисс и Исидор. На Руси это расценили как предательство, митрополита заключили в монастырь и избрали себе другого Иону, впервые своими архиепископами, без традиционного поставления и благословения Византии. Вот этого-то Исидора и помянул рассерженный государь. Но хитрый черноглазый посол-итальянец тут же его успокоил: