вечерам , когда господа малым делом задавали высыпку после обеда, она успевала сбегать на Московскую и к пассажу, чтобы поглазеть на народ . Ее так и тянуло на гудевшую улицу, где стоном стон стоял и где трактиры смотрели; такими ярко освещенными окнами, точно внутри этих притонов занялся пожар . Мимо летели тройки, кошевыя, извощичьи сани, бежали пешеходы -- и везде чувствовалось что-то такое нехорошее, пьяное, разгульное, безшабашное. Даже на окраинах , где-нибудь в Глинках , в Татарском конце или в знаменитой Теребиловке -- и там светилась и дымилась каждая избушка, поглядывая на сновавший народ лихорадочно горевшими глазами. В пассаже играла музыка, привлекавшая к себе густыя толпы гуляющих ; в гостиницах с арфистками стояло настоящее разливанное море, в котором барахтались и тонули московские тятеньки, вместе с своими сынками-саврасами. Масса других притонов поглощала остальную часть публики, где "с песнею и пляскою -- обирали вежливо, обдирали с ласкою". Проститутки, шулера, жулики вырывали сырым мясом то, что приходилось на их долю из выжиленыых ярмарочным днем грошей и копеек . Фрося, попав на улицу, делалась как пьяная и каждый раз вспоминала с тяжелым вздохом , как сама в былое время чертила по разным вертепам с "покойничком " Сидором Иванычем ... -- Видно, отошло золотое времечко...-- говорила Фрося, и с горя завертывала к кабачок раздавить муху.-- Эх , стара стала! Пора умирать... Иногда Фрося захватывала с собой Анисью и посвящала ее в тайны ярмарочных ночей: воп тут -- дом с московскими кралями; у Парфеновых -- жулики купцов в карты обыгрывают ; а вон в том дому -- богатый армянин остановился, который недобрым делом забавляется, и т. д. Анисья глазела по сторонам большими глазами, как оглушенная, и крепче прижималась к кресне, не выпуская ея сарафана из руки; она больше всего любила толкаться в пассаже, когда там по вечерам играла музыка. Блестящие магазины так и тянули к себе публику; у кого не было лишних денег -- тот мог хоть наглядеться всласть. В одну из прогулок Фрося купила крестнице обещанный платок . -- Ну, будешь умницей, так я тебе такой сарафан сорудую,-- бормотала подгулявшая Фрося, заплетаясь языком .-- Уж ты только меня слушай... после сама спасибо скажешь. Мать Анисьи не показывалась в морошкинской кухне, потому что даже и у ней шла работа; напоит своего солдата с утра мертвецки-пьяным , а сама -- шмыг на улицу. Мелкие приказчики, прасола, извозчики и вообще бедный люд -- отводил душу в Теребиловке, где звенели и вставали ребром краденые хозяйские гроши и где пьяныя песни прерывались отчаянными воплями тех , кому приходил преждевременный конец . В одном хорошем месте нашли удавленнаго татарина; в другом -- двух зарезанных женщин ; здесь -- ограбили пьянаго купца; там -- принимались душить приказчика,-- словом , катилось какое-то громадное колесо, давившее без разбору всех , кто попадал на пути.
IV.
Раз , во время ярмарки, Морошкины были где-то в гостях и вернулись домой раньше обыкновеннаго. С детьми оставалась знакомая старушка. Было часов одиннадцать, и господа вздумали поужинать. -- А где у нас Фрося?-- спрашивала барыня. -- Где ей быт : в кухне спит ... -- Фрося... Эй, Фрося, вставай! Ужинать... Да где это она в самом -то деле? -- Видно, напилась, вот и спит , как зарезанная. Анисья!.. Эй, Анисья!.. Кухня помещалась внизу. Покричав напрасно прислугу, барыня разсердилась и спустилась по лестнице вниз с огнем , но кухня была пуста: ни Фроси ни Анисьи. Вдобавок и кухня была заперта изнутри. Барыня даже испугалась, пока не осмотрела окно во двор : зимняя рама была выставлена, а летняя притворена только снаружи, под окном на снегу ясно отпечатались следы ног . -- Ах , дрянь этакая, в окошко выскочила!-- вспылила барыня по обыкновению и вперед затопала ногами,-- Ну, теперь, голубушка, уж я с тобой разсчитаюсь за все... уж теперь у меня не отвертишься!.. В этот момент в двери послышался нерешительный стук . -- Кто там ? -- Это я... Анисья...-- послышался совсем незнакомый голос .-- Пустите, барыня, ради Христа... -- Ты где это шаталась... а?-- грозно закричала барыня, но сейчас же смолкла: на Анисье лица не было, и она тряслась в лихорадке.-- Что это с тобой? Да где ты пропадала? -- Я... кресна... в окошко...-- безсвязно бормотала девочка, не вытирая катившихтя из глаз слез .-- Я едва убежала от нея... -- Ах , Господи, да говори же толком ! Но Анисья тяжело всхлипывала и все еще не могла отдышаться; вид у нея был такой несчастный и жалкий, что у барыни душа не повернулась ее бранить: она почуяла что-то недоброе... -- Откуда ты убежала?-- спрашивала она уже ласково.-- Да перестань плакать, глупая... выпей воды. -- Я спала, как пришла Фрося откуда-то, выпивши, и разбудила меня,-- разсказывала
Анисья, немного успокоившись.-- "Господа, говорит , в гостях до второго часу проваландаются, сбегаем в пассаж , я тебе на сарафан куплю"... Ну, я сначала боялась итти, а потом пошла. Кресна сердилась на меня... В окошко вылезли и на извозчике поехали... а там уж какой-то купец пьяный кресну ждал , увидал меня и говорить: "Это твоя штучка?".-- "Это",-- говорит кресна. Девочка опять заплакала, закрыв лицо ситцевым передником . -- Нехороший такой купец -то, шадривый да старый,-- продолжала она после короткаго перерыва.-- Фрося зачала с ним сейчас рядиться: "Давай, говорит , сто рублей"; а купец говорит : "Три четвертных билета"... Принялись они спорить, а я тут догадалась, что кресна меня хочет продать купцу... испугалась до смерти, вырвалась от кресны -- да бежать, да бежать... Едва добежала... Барыня, голубушка, кресна меня прибьет , как воротится... а я не виновата... она мне вперед ничего не сказала... и окошко сама выставляла. -- Хорошо, не плачь!..-- решила барыня и сейчас же послала за матерью Анисьи.-- Ну, этого я не прощу Фроське... Ах , она, дрянь этакая!.. Платоннду едва отыскали и привезли пьяную. Узнав , в чем дело, она завыла и закричала, как по покойнике. -- Ах , она подлая, Фроська!..-- ревела Платопида и, ни с того ни с сего, бухнулась барыне в ноги.-- Это мою-то дочь вздумала продавать?! Ах , она!.. Да я ее живую не оставлю!.. Я носила, я родила Анисью, я ее выкормила, а Фрося хотела деньги получить за чужую дочь... Нет , погоди!.. В самый критический момент этого причитанья в кухне появилась пьяная Фрося, которая вошла, как ни в чем не бывало. Произошла самая горячая сцена: сначала на Фросю накинулась барыня, потом Платонида, непременно желавшая вцепиться куме прямо в физиономию. -- Как это ты смела?.. А?..-- наступала барыня в страшном азарте.-- Да есть ли на тебе крест -то?.. Ну, куда ты водила Анисью? -- Да вы, барыня, не очень...-- грубо ответила Фрося, подбочениваясь.-- Мы и сами тоже с усами... А уйти мы сейчас ... живой ногой. -- Нет , ты скажи: продавала ты девочку... а?.. -- Ну, продавала... а вам , барыня, чужого добра жаль стало? Эка невидаль... Платонидка-то тоже ее продаст , да только денег не сумеет взять, а я-то уж не продешевила бы... И деньги половину ей же бы, дуре, отдала! Для нея же хлопотала-то... Спроси-ка: меня-то родная тетка за много ли спустила? За пятнадцать ассигнацией!.. Да и Платонида ушла в синенькой бумажке,-- тоже на ассигнации... -- Да ведь Анисья несовершеннолетняя...-- вопила барыня не своим голосом , ломая руки.-- Ведь тебя и с купцом вместе в каторгу за это сошлют ?!.. Да ты совсем последняго ума решилась, безголовая... -- Деньги себе хотела взять... мои деньги... ох , греховодница этакая, баба подлая! Деньги... а?-- вопила Платонида, стараясь добраться своими дрожавшими руками до кумы.-- Ведь она моя дочь-то... я ее в утробе носила, а она -- деньги себе!.. -- Ничего вы обе-то не понимаете!..-- сердито плюнула Фрося и принялась собирать свои пожитки.-- Подняли содом , а я Аниське же добра желала... -- Да ведь ей тринадцать лет ? Вед она еще ребенок ?-- горячилась барыня, снова закипая гневом .-- Господи! да что же это такое, наконец ... Фрося быстро собрала все свои пожитки, связала их в один узел и направилась к двери, но вернулась и совершенно спокойно проговорила: -- Пожалуйте расчет , барыня... -- Вон !.. Вот тебе и расчет ... чтобы и духу твоего не было!.. Вон , вон , вон ... -- Да вы и в самом деле, барыня, ума решились?-- удивилась Фрося, начиная приходить в себя.-- Да другие-то отцы-матери как меня просят , чтобы я пристраивала дочерей, а вы вон какие поступки со мной поступаете... По ярманке-то этаких девчонок не одна сотня шляется. Ступайте в пассаж , сами увидите... Ежели бы я за трешницу девку спустила,-- ну, моя тогда вина, а ведь купец -то уж надавал целых три четвертных : из руки в руку. Я сама бы с Аниськой и поехала да у него из горла выняла денежки, а Платонида,-- вот помяните мое слово,-- просолит Аниську за двугривенный... -- А вот и не просолю... у меня тоже есть знакомые купцы, которые давно "штучки" хорошенькой ищут !-- азартно вступилась Платонида и сейчас же заревела благим матом .-- А ты, подлая, себе бы деньги взяла... себе-е... Барыня только руками развела: положение получалось самое безвыходное. Платонида плакала и убивалась не о том , что ея дочь чуть не продали на позор , а о том , что Фрося хотела ее предупредить... Чорт знат , что такое выходило! Сгоряча она прогнала и Фросю и Платоннду, которая увела за собой и плакавшую Анисью. -- Что же это такое?-- возмущалась барыня.-- Я сейчас поеду в полицию, пожалуюсь исправнику и отберу девочку назад ... Все это так гадко, так подло и грязно, наконец -- так глупо... Господи, да что же это такое в самом деле! Родная мать -- и вдруг ... Нужно