-- Что же, от скуки можно...-- согласился Иван Митрич и, как-то быстро шаркнув ногой, отрапортовал:-- А позвольте отрекомендоваться: Иван Митрич Нагибин... Может-быть, и слыхали? А это моя дочь, Анна Ивановна Нагибина... Это уж принято: если отец Иван, то дочь А. Ивановна. Анна Ивановна, будь нашей дамой и займи место хозяйки.
Фамилию Нагибина я действительно слыхал: это был какой-то становой, о котором что-то такое было напечатано в местной прессе. Анна Ивановна покорно занялась разливанием чая и взглядом спросила меня, какой крепости нужен чай.
-- Если у вас ожирение сердца, то не советую очень крепкий,-- пробовал Иван Митрич тоном радушнаго хозяина.-- Впрочем, доктора всегда врут...
Старик как-то сразу отмяк и даже улыбнулся без всякой побудительной причины. Во время завязавшагося разговора ни о чем он несколько раз как-то сбоку посмотрел на дочь, а потом с деланым спокойствием проговорил:
-- Нюрочка, там у нас, кажется, тово... осталось еще в бутылочке...
Анна Ивановна сделала вид, что не слышит, и спокойно продолжала разсказывать, как они разсчитывали доехать вечером домой, а теперь должны сидеть на этой отвратительной станции, как ужасно трясет дорогой, как у них чуть не перевернулся экипаж в канаву и т. д.
В этой разговорчивости так и чувствовалось напускная живость, особенно когда Анна Ивановна делала паузы, чтоб перевести дух,-- ей, видимо, трудно было говорить, и она сдерживала приступы сухого чахоточнаго кашля. Иван Митрич торопливо выпил свой стакан, взерошил коротко остриженные волосы с сильной проседью и задумчиво проговорил, продолжая какую-то внутреннюю нить мыслей:
-- Весь тракт знал Ивана Митрича... да. Бывало, еще подезжаешь к станции, а он уж ворота растворил и сам без шапки перед вами трясется... Да, и трясется, а не то, чтобы каблучищами... А почему? Потому что он хотя и скотина, а чувствовал... Да-с, чувствовал; имел уважение к "твердости" и опять чувствовал. Разве тогда могло не быть лошадей?.. а? Да тогда бы я всю ихнюю деревню вверх дном повернул, а теперь вот сидим-с и ждем-с. Ослабла власть и не стало чувства, а осталась одна дерзость. Нюрочка, у нас, кажется, тово...
-- Да ведь доктор строго запретил, папа?
-- Ах, отстань, пожалуйста... Разве ты можешь понимать? Вот он меня возмутил, и мне необходимо успокоиться. Всего одну рюмочку! Нюрочка, голубчик....
Девушка поднялась со своего места и с недовольным лицом вышла из комнаты. Через минуту под окном, шлепая голыми ногами по грязи, пробежал посланный за водкой мальчик. Иван Митрич облегченно вздохнул и, лукаво подмигнув в мою сторону, проговорил:
-- Славная эта Нюрочка и весьма доверчива даже... Ежели бы была жена, так хоть лопни, а не дала бы капли. Конечно, женская слабость. Да-с... Я, знаете, часто смотрю на Нюрочку и удивляюсь, что это моя собственная дочь. Ничего похожаго... А вы читали в газетах мое дело?..
-- Кажется, что-то читал, а хорошенько не помню.
-- Разгромили и уничтожили... В грязь вкомкали. Э, да что тут толковать: не я один пострадал. За взятки пострадал... А что же, позвольте вас спросить, капиталы у меня, миллионы? Взяточник, а весь тут... Да-с, брал жареным и вареным, а выгнали со службы -- ничего не осталось. Вот господа адвокаты, господа врачи, купцы -- это все не взяточники... Ха-ха!.. Это, изволите видеть, законные способы благоприобретения, а Иван Нагибин взяточник... В шею Ивана Нагибина!.. Нюрочка сколько слез пролила из-за этого одного слова. Особенная она у меня, все хочется по-нынешнему... Тоже учительницей служит... Да... Два жениха подвертывались: не пошла. А над ребятишками заморила себя. Это откуда, по-вашему?.. Время, сударь, такое, общее затемнение. Могу сказал одно: я крепко держал власть и не скомпрометировал себя какой-нибудь слабостью. У меня со всеми был короткий разговор, и все в струну... Нет-с, старое время уплыло. Теперь уж другое-с...
Хозяин принес бутылку с водкой и поставил ее на стол. Иван Митрич дрожавшей рукой налил рюмку, поморщился и опрокинул ее с ловкостью записного пьяницы. Понюхав корочку хлеба, он оглянулся на дверь и повторил.
-- Ведь какие орлы прежде-то были,-- заговорил он после приличной паузы.-- Мужика спросите, когда то-то или то-то было, он вам и скажет: до мамаевщины или после герасимовщины... В других местах мужичье по пожарам счет годам ведет, а у нас по исправникам или становым. Сила была... Места богатейшия, писаря тысячные, ярмарки -- ну, одним словом, жить было можно. Про станового Фуксинова слыхали?.. Голова была, едет мимо деревни, а у деревни камень лежит весом тысячи в три пудов. Кажется, что бы тут? Ну деревня, ну камень -- ничего не выйдет. А Фуксинов сейчас старшину: "Хороший у вас камень..." -- "Точно так-с, вашескородие".-- "Нужно его в Петербург непременно отправить". Ну, обыкновенно, по гривеннику с души и обошлось. Как вы думаете, ведь это надо придумать? И в другой раз взял по гривне и в третий, а камень все лежит... В другой деревне этот же Фуксинов озеро опечатал и тоже взял. Ха-ха... В третьей подезжает к волости, а на улице народ столпился. "Что за народ?" -- "Да так, вашескородие, ребята балуются... Гусь, значит, подох, а ребята, известно, дело праздничное -- не от ума, давай, говорят, будем мертвое тело потрошить... Конечно, глупость ихняя ребячья, вашескородие!" Ну, Фуксинов на дыбы: как так мертвое тело, как так потрошить, да я, да вы -- и пошел... Что же бы вы думали: заставил временную могилу вырыть, положил туда гуся и приставил к нему караул. Конечно, деревня взвыла, а Фуксинов сидит себе да посмеивается. Ну, сами догадались и принесли по двугривенному с души да еще сколько кланялись, а Фуксинов им: "Только для вас послабление сделаю"... Или взять Чебакова -- молодой человек-с, смотреть не на кого, а хватки были. Повадился он на мельницу ездить... Мельник, конечно, рад, что начальство с ним за панибрата. Ну, конечно, что там натурой, что деньгами -- это своим чередом. Только приезжает раз Чебаков на мельницу совсем пьяный. Мельник угощает, а чтобы поскорее Чебаков захмелел -- вывел его на балкон, а сам бросился в погреб за бутылкой коньяку. Сидит пьяный Чебаков на балконе, и показалось ему обидно, что мельник так просто хочет его обойти. Хорошо-с... Обидно, а сам пьян. Что бы, вы думали, он устроил: по водосточной трубе залез на крышу да прямо на конек: сел верхом и посвистывает. Мельник бежит по двору с бутылкой, да как глянул наверх-то, так и обмер. "Вашескородие, не погубите"... А Чебаков ему с крыши:то: "Выноси пятьдесят рублей, тогда слезу". Понимаете, какое положение мельника: вдруг становой оттуда сверзится... А Чебаков ему: "Выноси скорее, а то прямо вниз головой чебурахну!" Конечно, вынес и со слезами просил принять. Вот это была голова!.. Ха-ха..