А когда это ты вообще был нормальным, Рекс? фыркнула Мелисса. Когда это хоть кто-то из нас был нормальным?
Ну, может, я неудачно выразился, признал он. Но мне больше нравилось быть человеком.
Мелисса засмеялась и коснулась его плеча, и он ощутил ее вспышку удовольствия даже сквозь ткань своего длинного черного плаща.
Ты человек на все сто, Рекс. Уж поверь мне.
Рад, что ты так думаешь, с улыбкой сказал он.
Пальцы Мелиссы задержались на его плече, выстукивая нервный ритм, а ее взгляд устремился к открытой двери спортзала. Рекс понял, что, как бы хорошо Мелисса теперь ни владела собой, она все равно не в восторге от необходимости идти на собрание.
Все будет хорошо, мягко произнес он, привлекая ее к себе.
Мелисса повернулась к нему, и их губы встретились.
Сначала Рекс почувствовал в тепле ее поцелуя только безмятежность, ее новообретенное спокойствие и самообладание. Но потом броня Мелиссы дала трещину, и на Рекса, почти как в их первый раз, водопадом обрушилось все, что творилось у нее в душе: боль долгих лет одиночества, мучительная память о постоянном шуме чужих мыслей, застарелый страх прикосновений Мелисса позволила всему этому захлестнуть Рекса, и на мгновение он чуть не захлебнулся, но потом ощутил, как его уверенность в себе возрождается, откликаясь на ее зов. Он развернулся на сиденье автомобиля, обнял девушку за плечи и продолжал целовать, крепко и нежно, и его сила становилась ее силой, пока наконец к Мелиссе не вернулось спокойствие.
Они отстранились друг от друга, и Мелисса вздохнула:
Повторяю, Рекс: ты человек на все сто.
Рекс, улыбаясь, откинулся на спинку сиденья.
Только теперь его наконец покинул мучительный страх, камнем лежавший на сердце с того мгновения, как Рекс проснулся и понял, что нынче понедельник и нужно идти в школу.
Пальцы девушки скользнули по его щеке.
Ты сейчас весь на взводе, будто нахлебался крепкого кофе, усмехнулась она.
Хм Может, поцелуи это что-то типа природного кофеина?
Рекс, природный кофеин это как раз и есть кофе. Кофе, как ты помнишь, на деревьях растет.
Да? Ну и ладно. Ты права, Ковбойша.
Он опять посмотрел на дверь спортзала. Не такое уж оно, наверное, и страшное, это собрание. Всяко лучше, чем ненавистный урок математики, который ради собрания отменили. И можно потратить это время, чтобы подготовиться к контрольной по английскому. Когда в твоей голове живет память древних хищников, роман «Над пропастью во ржи» читается совершенно не так, как прежде.
Рекс заглянул в свой рюкзак. Учебника английского там не было.
Слушай, мне надо смотаться к шкафчику. Займешь мне место?
В заднем ряду?
А где же еще? Он фыркнул. Я, конечно, изменился, но не настолько же.
Мелисса медленно кивнула, потом прищурилась.
Может, мне пойти с тобой?
Не беспокойся за меня.
Рекс ощупал языком зубы. Они никогда не оказывались такими острыми, как он ожидал, и клыки у него вовсе не выросли. Но иногда воображаемые части тела болели по ночам говорят, так болят отрезанные руки и ноги.
Рекс глубоко вздохнул и выбросил эти мысли из головы. Хватит ныть из-за неприятных ощущений. Зато на его долю выпала уникальная возможность, за которую любой следопыт душу бы продал: узнать о темняках больше, чем сказано во всех летописях, вместе взятых, понять их изнутри. Да он должен судьбу благодарить за то, что его похитили и переделали!..
Если только однажды темняк внутри него не возьмет верх
Все в порядке, Ковбойша, сказал Рекс. Я могу сам позаботиться о себе.
В коридоре, как обычно, было до омерзения
светло: солнечные лучи лились сквозь распахнутую входную дверь, лампы дневного света неумолчно гудели над головой.
Рекс прищурился и мысленно напомнил себе купить темные очки. В его преображении был один весомый плюс: теперь он видел значительно лучше и больше не нуждался в очках с диоптриями. Раньше он без очков видел четко только то, что в Фокусе, то, что имело отношение к тайному часу. Теперь в Фокусе было почти все. Зрение хищника открыло Рексу многочисленные признаки присутствия людей, следы миллиона жертв, налагающиеся друг на друга. Такие четкие, такие аппетитные
От этого впору было с ума сойти. Иногда Рексу хотелось, чтобы школа снова стала размытой и нечеткой, отделенной от него толстыми стеклами очков, которые он носил с третьего класса. Все сделалось таким резким Не только гудение ламп раздражало Рекса; он ощущал пожарную сигнализацию и систему оповещения в стенах, все те бесконечные провода, которыми люди от большого ума опутывают здания. Ему казалось, что он находится в клетке и прутья ее под напряжением.
И еще человеческие строения были жутко уродливыми. Впервые за два года учебы в этой школе Рекс заметил, что плитки пола имеют точно такой же оттенок, как пальцы его отца, пожелтевшие от никотина. Кому могло прийти в голову выбрать такой цвет?
Хорошо хоть, коридор был пуст все сидели на собрании.
Подходя к своему шкафчику, Рекс машинально пригладил колючий ежик волос. Когда белое пламя Джессики освободило его из тела темняка, волосы сильно обгорели, поэтому пришлось укоротить их с помощью электрической машинки, которой отец когда-то подстригал на лето их собаку, Магнитосферку.