Разумеется, нам предстояло пробираться через незнание, потому что незнание это то, что мы не можем увидеть. Так вот, об этой выставке. Привезли они кусок такой стены, который, кто-то, откуда-то, где-то выломал. Естественно, речь идет о французах им тогда все можно было. Это сейчас нельзя. А тогда будьте любезны, ломайте! Они, значит, выломали кусок и привезли. Причем, привезли не древнеегипетское искусство, а совсем древнеегипетское шикарное, до невозможности. И что же я увидала? А увидала я то, чего никогда не читала, ни в одной книге, и никто мне никогда не рассказывал. Оказывается, что это вовсе не росписи египтяне ничего не расписывали. Это совершенно другая техника изображения, которую они потом стали называть росписью. И мы тоже. Значит, что происходило. Вот идут они с ведерком, с веревкой, и размечают стенку в клеточку, как тетрадку. Потом идет еще какая-то партия людей бригада такая и делает трафарет. Трафарет для письменности. А вы знаете, что их письменность и изобразительную культуру мы можем назвать иероглифической? А почему? А потому, что они и изображение, и письменность наносили трафаретом. После того, как трафарет был нанесен, они начинали выскабливать стену. Понимаете? Они не писали на загрунтованной стене, а выбивали ранее нанесенный трафарет. И благодаря трафарету, у них получались такие вдавленные изображения. Затем они делали специальные цветные пасты (из чего они их делали, мы не будем спрашивать друг друга) и начинали ими инкрустировать стену. Вы представляете, что это за техника? Они ее восковали. А мы говорим: «Какая роспись!» А потом смотришь и думаешь: этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Как же мы можем обсуждать эту цивилизацию? Что мы можем о ней сказать? Решительно ничего. Это величайшее, гениальное
искусство консервной промышленности. Да, консервной. Они консервы делали. Мойва это консервы. И пирамида консервная банка. Они эту промышленность довели до такого уровня, что миллионы лет лежит и всё. Мы ничего не может о них сказать. Мы можем только любоваться и констатировать.
Мы очень любим строить гипотезы. Практически на ровном месте. Гипотезы замечательная вещь и носит фантазийный характер. Особенно я люблю, когда говорят про инопланетян. Всё списать на инопланетян. Замечательно! И, вообще, я согласна пускай будут инопланетяне. Правда ведь? Что нам? Легче же от этого. Поэтому говорить о египтянах не стоит просто потому, что мы можем только их описывать. Мы можем описать. Мы даже не знаем сейчас их хронологию.
У меня всегда было очень сильное подозрение, что пирамиде Хеопса совсем не три с половиной тысячи лет до новой эры, а намного больше. Сейчас объявили, что там, чуть ли не все восемь. А потом скажут, что десять, а после, что шесть. Какой-то углеродный метод, не углеродный. Зачем этим заниматься? Мы вот путешествуем и описываем. Говорим: ах, ну, конечно, исследование идет. Это я так немножко иронично об этом говорю, потому что нам не надо этим заниматься. Это очень острые, совершенно неизученные и закрытые проблемы. Я, конечно, не могу заниматься с вами этим вопросом. Наш с вами корень это Средиземноморье. Мы с вами родом оттуда. И по нему, конечно, надо сделать маленький обзор.
Когда я говорю про Средиземноморье, угадайте, что я имею в виду? Древнюю Грецию и Рим. Потому что Греция и Рим это средиземноморская античность. Две руки. Одна рука, скажем, правополушарная. Другая левополушарная. Это две, совершенно разные культуры. Абсолютно. Очень мало имеющие общего между собой. Это очень большое заблуждение считать, что они, как бы имеют общий корень и общую традицию. Это не так. Вот об этом я и хотела бы поговорить с вами, чтобы вы умели это различать и понимать.
Итак, Рим строил государство. Рим строил право. Рим строил гражданские сооружения, канализацию, дороги, водопроводы. Они строили государственную правовую систему. И они те системы общественных отношений, как государство, до сих пор продолжаются. То есть: Империя, тирания и демократия. Всё! Что же касается греков, то они были совершенно другими. И какими! Об этом мы с вами сегодня и начнем говорить. Мы до сих пор являемся их наследниками. Куда ни чихни, а повсюду в театрах идет своя Антигона. А во всех ли театрах мира ставят Антигону? Нет, не ставят.
А что вы скажете по поводу эдипова комплекса? Из всяких других тонкостей и их завиральных идей. Как замечательно сказал один из самых великих философов нашего времени Мераб Константинович Мамардашвили: «Вся история европейской философии есть лишь комментарий к Платону». И он сказал правильно. Они создали европейскую философию, основу европейской философии. Они создали основы европейского театра, которые сейчас и продолжаются. Я бы сказала, что, может быть, философия и театр имеют гораздо большее значение для Греции, нежели искусство, а мы просто больше воспринимаем Грецию через искусство. Но, на самом деле, более глубокое основание есть и в драматургии, и в философии, которая является основой сознания, и, вообще, основой европейской философии. Можно, я задам вам один вопрос? Была ли когда-нибудь Греция государством?