-Язык попридержи,- со злинкой совершенно трезвым голосом прикрикнул на осёкшегося Фриновского Ежов (и мне).- а что интересные у тебя 'соображения'. Не надо Агранову, пиши на меня.
'Как же он быстро читает... помнится у нас в управлении в Ленинграде ходили слухи, что Ежов за три месяца изучил личные дела всех сотрудников, вообще всех, а это около трёх тысяч человек. И это не считая текущих документов расследования. Понятно теперь почему его двигали наверх по аппаратной части, ценный работник'.
-Шапиро, что у меня сегодня с утра?- Немного обмякший майор, прислонившийся к дверному косяку, вздрагивает от резкого голоса наркома.
-С восьми утра и весь день совещание с руководящим составом НКВД.
-Тогда завтра в восемь жду тебя, товарищ Чаганов, у себя. Всё!- Прикрикнул он на пытавшегося возражать начальника секретариата.- Так по домам.
Все трое по очереди жмут мне, сидящему, руку и покидают приёмную.
'Ну и что это было? Хотели застукать с машинисткой? Да нет, вряд ли. Скорее застукать за 'стуком' и морально надавить, чтобы не чувствовал себя в безопасности'.
Официально они мне, конечно, ничего сделать не могут, понимая кто стоит за моей спиной, а практически- всё что угодно. Не на Олю ли, кстати, 'пограничник' намекал, когда его прервал Ежов? Может быть, но, в любом случае, даже со мной Ежов в конфронтацию сейчас идти не хочет, будет пытаться завтра прощупать чем я дышу? Или, всё-таки, успели выбить из Ягоды перед расстрелом информацию, что не был я никаким сексотом в Смольном, и тогда завтра меня ждёт шантаж?
После неожиданного назначения меня и.о. начальника спецотдела, Агранов в беседе один на один сообщил, что Ягода расстрелян вместе с заговорщиками, но из высших соображений решено сообщить об этом позднее, чтобы не связывать этот факт с 'делом военных'. Начальникам отделов следует всячески пресекать любые расспросы о Ягоде, а в частных беседах говорить, что тот арестован по делу о хищении бриллиантов из алмазного фонда. Выглядел Агранов тогда уверенно, прощаясь поощрительно похлопывал меня по плечу в области локтя, но, как выяснилось только что, дела его не блестящи. И дело даже не в совете Ежова адресовать 'Соображения' ему, а не своему первому заместителю, а в том, что нарком не приглашает Агранова выпить с собой в конце дня. Фриновского, другого своего заместителя пригласил, а его- нет. Что-то вроде аппаратной 'чёрной метки', понимашь...
-Соединяй.- Немного торможу с ответом.
-Товарищ Чаганов?- Слышится в
трубке радостный голос физика.- Это Курчатов, здравствуйте. Вы меня помните?
-Здравствуйте, Игорь Васильевич,- перехватываю инициативу в разговоре.- конечно помню, встречались год назад в Физтехе на запуске РВМ. Вы в Москве?
-Да, звоню из телефона-автомата у Октябрьского вокзала.- Радость в голосе учёного меняется на тревогу.- Нам нужна ваша помощь. Дело касается академика Иоффе.
'Странно, что с ним такое случилось? Ежов двадцать четыре часа в сутки занят чисткой НКВД'.
-Давайте поступим так,- не очень вежливо перебиваю его.- у меня через полчаса в институте минерального сырья встреча с Ершовой (замдиректор ВИМСа). Стойте у стоянки такси, я подъеду к вам через пятнадцать минут. По дороге в ВИМС поговорим. Согласны?
-Отлично,- снова веселеет Курчатов.- мне она тоже нужна.
-Ждите.- Опускаю трубку на рычаг, встаю и, захватив шинель, выхожу в приёмную.
-Катенька, машину на Малую Лубянку.
-Уже...- Горделиво вздёргивает носик моя белокурая помощница, выпрямляясь и отводя плечи назад.
'Неужели читает мысли и предугадывает желания'?
Вместо благодарности на секунду задерживаю взгляд на её ладной фигурке.
'Надо будет ещё, как советовал Фриновский, проверить её умение работать на машинке'.
Пытаясь сократить путь, спускаюсь по боковой лестнице во двор и мимо внутренней тюрьмы к Малой Лубянке, перекрытой шлагбаумами с площади Дзержинского и Фуркасова переулка. Из остановившейся у заднего входа тюрьмы чёрной эмки в сопровождении двух охранников вышел высокий человек усами и бородкой похожий на 'железного Феликса' в шинели со споротыми знаками различия, взглянул наверх на низкое облачное небо и, заложив руки за спину, вошёл в открытую настежь обитую железом двухстворчатую дверь.
'Где-то я его видел'.
Услужливая память мигом выдала ответ: Филипп Медведь- бывший начальник УНКВД по Ленинградской области. Чаганов видел того на Октябрьской демонстрации, стоящего возле Кирова и что-то весело говорящего, показывая на их студенческую колонну. Оля, собиравшая слухи в управлении, рассказывала, что Медведя после покушения понизили в звании и послали в районный центр где-то в Средней Азии руководить милицией. Значит, начинает собирать компромат и на меня в том числе.
'Нет, не будет у нас с Ежовым никакого мира. Ежов не Ягода, покоя не ищет, и он не остановится, а будет воевать до последнего человека вокруг себя. Хитер, однако, ведь я третьего дня поверил ему, когда он расхваливал мой план создания центра дешифровки, предлагал работать дружно, сообща. А сам..., уверен, что он ещё и Новака из Нью Йорка выдернет, всяко лыко теперь пойдёт в строку'...