А Париж гудит! потёр ладони Пьер. И все номера раскуплены.
И никаких претензий к редакции! хором закончили братья. Просто, шутка.
Надо признать, что эта парочка умела убеждать. Редактор, откинулся в кресле, забросил руки за голову и задумался.
Согласен, чтото в этом есть, наконец произнёс он. Однако, хотелось бы, некой правдоподобности. Реальности. Понимаете меня?
Братья, понимая, что дело выгорает,
обратились в слух.
Ну, кому какое дело, редактор, кажется, сам увлёкся идеей, до какихто там хвостатых фермеров? Пусть всё происходит здесь, в Париже. И не на окраине, а в центре.
Может быть самосожжение феминистки? осторожно подсказал Анри.
Наши читатели: добропорядочный семьянин и рачительная домохозяйка, внушительно произнёс редактор. Зачем им весь этот ужас? Ну? Что, повашему, должно их увлечь?
Распродажа! щёлкнул пальцами Пьер. Нет, бесплатная раздача всем желающим.
Тёплое бельё, Анри возбуждённо зашагал по кабинету. Весна, склады забиты товаром, вот они и решили раздать бельё. Надо только придумать название фирмы.
Нетнет, Пьер остановил брата. Это должен быть скоропортящийся товар, вот от него и избавляются.
Я знаю! Анри просиял. Это куры. Или, нет! Пусть будут утки. Каждой домохозяйке по утке.
Но, не каждой, редактор поднял палец.
А только, замужней.
С кошкой на руках.
С тремя зонтиками.
Без двух передних зубов.
Троица изнемогала от смеха, и было решено сделать перерыв на рюмочку перно
Резюмирую, редактор положил перед собой лист бумаги и взял перо. В связи с банкротством сельскохозяйственной компании, эээ, название придумаете сами, первого апреля, на площади, эээ, подберёте чтонибудь поближе к нам, состоится бесплатная раздача уток. Каждая дама, пришедшая
В красном берете, подсказал Анри.
В красном берете, получит утку в подарочной упаковке.
Браво, патрон, воскликнул Пьер, через час будет готово.
Вы же, редактор дружески подмигнул братьям. Купите пару уток и отправитесь, так сказать, в гущу событий. Вечером, первого числа жду с репортажем.
А зачем нам утки?
На случай, если там окажется какаянибудь слишком ретивая дамочка. Заткнёте ей рот и отправите домой, мудро закончил шеф
В полдень первого апреля, Анри ворвался в редакторский кабинет.
Патрон, прокричал он с порога. Мы разворошили улей. Их там тысячи! И все в красных беретах.
Отлично, надеюсь, Пьер там?
Вы не понимаете, патрон, Анри испуганно переминался с ноги на ногу. Пьер пытался их остановить и ему здорово досталось. И сейчас эти фурии идут сюда.
А что им тут делать? растерялся редактор.
Я не знаю, но они в ярости. Лучше бы вам отсюда уйти.
Распахнулась дверь, впуская Пьера. Воротник его плаща был наполовину оторван, в руках вошедший держал увесистый пакет с торчащей наружу утиной лапой.
Через пять минут они будут здесь, он обвёл полными ужаса глазами кабинет, словно ища, где бы спрятаться.
Быстро пакет! скомандовал редактор.
Он вырвал уток из рук перепуганного репортёра, надел шляпу и стремительно вышел из кабинета
Хладнокровие, ребята. Главное, в работе газетчика, хладнокровие. Редактор налил себе ещё рюмку и не спеша отпил глоток. Братья, словно провинившиеся школьники, пристыжено стояли у стола, не смея присесть. Я повстречал их уже в начале квартала. Вынул птиц из пакета и поинтересовался, не за утками ли направляются милые дамы. После чего пояснил, что как раз возвращаюсь с раздачи. Сказал, что в газете ошибка и отправил этих дур в красных беретах на другой конец Парижа.
Гениально, прошептали братья.
Одного не пойму, редактор допил коньяк. Приличные же дамы, хорошо одетые. Многие, даже, недурны. Откуда такая страсть к дармовщине?..
ГАЛОПОМ ПО ЕВРОПАМ
Вот ты, объясни мне, Данилыч, Пётр взял из миски солёный огурец, помял пальцами и бросил обратно, как мне с детьми дворянскими поступать? Отправляешь их, недорослей в Европу учиться, деньги, чины по возвращению сулишь. Царь невесело усмехнулся. Одного требую, учитесь там, сукины сыны, дабы Отечеству затем пользу принесть. Уедут, молодцы. Глядишь, а через полгода опять тут. Чему там за это время научишься то?
Галопом по Европам, Меньшиков согласно покивал.
Что?
Так они, мин херц, промеж себя, говорят, Данилыч ехидно улыбнулся.
Но почему? Пётр уставился круглыми глазами на Меньшикова. Ведь те же немцы с голландцами сущий рай на земле строят. Чистота, ночью улицы освещены, на дорогах никто не озорничает, люди приветливы, науки знают, над копейкой не трясутся, а в дело пускают.
Истинно говоришь, мин херц, согласно затряс головой Меньшиков. Настоящий плезир и парадиз, не то, что у нас. Вот, только чарочки там не выпьешь, пиво, да вино кислое. Квасу днём с огнём не сыщешь. И капусту не квасят. Да вместо баньки, в кадушках моются. Дома зимой
не топят, в колпаках спят. На улице пхнёшь кого, так он сразу в магистрат бежит жаловаться. Девки, первым делом не на кавалера, а на его кошель пялятся. А если пожрать захочешь
Ты, что мелешьто, дурак! Пётр хватил кулаком по столу.
Да я что ж? струхнул Меньшиков. То и говорю. Варвары мы, мин херц. Как Бог свят, варвары.