Родителями Горгоны были брат и сестра. Её отец Форкий повелевал морскими штормами и бурями. Резвился в пенных волнах со своей сестрой Кето, прекрасноланитной богиней бездны, вплетал ей в волосы кораллы, дарил жемчужины и сам не заметил, как влюбился. Родившаяся у них дочь Горгона, затмила своей красотой мать. Была она столь хороша собой, что все обитатели моря были покорены ею. Сирены пели девушке песни, дельфины катали на спинах, нимфы нашёптывали на ночь сказки, а морские чудовища охраняли её сон. Сам бог морей Посейдон, был очарован этой красотой и немедленно изнасиловал Горгону в храме Афины. Потрясённая осквернением своего святилища Афина жестоко покарала Горгону. Отныне, вместо волос у девушки росли из головы ядовитые змеи, а взгляд убивал любого, посмотревшего ей в глаза. Обесчещенная, превратившаяся в чудовище страдалица поселилась на пустынном скалистом берегу, оплакивая и проклиная свою судьбу. Тамто её и нашёл красавец Персей и отрубил спящей девушке голову. Легенда гласит, что голова Горгоны, скатившись с плеч, упала в прибрежные водоросли, превратив их в кораллы
В АПОГЕЕ
Иностранное, претенциозное и изящное словосочетание «В АПОГЕЕ» в начале прошлого века было также популярно, как и сегодня «В ШОКЕ».
Этот бесстыдник, телеграфист Маньковский, меня весь вечер лорнировал. А в самом АПОГЕЕ ужина, подсел и всякие глупости принялся рассказывать
В КАНОССУ ИДТИ
В начале 1076 года папа римский Григорий VII, укрепляя могущество Ватикана, запретил монархам назначать в своих государствах епископов.
Что за бредни, возмущался германский король Генрих IV. На кой дьявол мне, скажем в Магдебурге, иметь епископом какуюнибудь церковную крысу, которая и мечто в руках никогда не держала? Слуга господень должен и в седле крепко сидеть, и врагов уметь разить, и на пиру тысячу язычников перепивать. В моих землях монахи все один к одному, как мюнхенские колбаски, из луков стреляют, да копьями разят залюбуешься. А псалмы крестьянам пусть монашки поют.
В этой Германии не слуги церкви, а упыри, нервно расхаживал перед экстренно созванным церковным собором папа. Рожи красные, кулаки, что бочонки. Латыни ни один не знает, зато у каждого кинжал под сутаной.
И весной 1076 года папа проклял и отлучил
от церкви Генриха IV. Король, сгоряча, немедленно собрал в Вормсе своих епископов и, в отместку, тоже отлучил Григория VII. Однако, видя растерянность своих вассалов, поразмыслил и отправился в Италию, испрашивать у папы прощения. Григория VII он застал в КАНОССЕ, гостившим у маркграфини Матильды. Три дня, босой и одетый лишь в рубище, стоял король у стен замка, добиваясь аудиенции, а папа, украдкой выглядывая из оконца, посмеивался и попивал тосканское. Лишь на четвёртые сутки, Генрих был допущен в зал, где его ждал Григорий VII. Король был милостиво прощён.
Возвращайся домой, покивал головой папа. Впредь не греши и не ставь себя выше церкви. Кстати, я подписал новый указ о запрещении брачной жизни для священников. Будь любезен, послужи гонцом и отвези этот пергамент в Германию.
Почту за честь, низко склонился король и потупил взгляд, чтобы никто не заметил, как радостно блеснули его глаза
Безбрачие, это без баб, что ли? изумился архиепископ Равеннский, когда Генрих IV передал ему папский указ. Да я этого скопца своими руками удавлю.
Дело это не моё, притворно вздохнул король, церковное. Но, как решите, так и поступим.
На Рим, на Рим, загудели епископы, звеня кольчугами.
В КИЛЬВАТЕРЕ ИДТИ
Бывает, выпьет молодой матрос лишнюю кружку в портовом кабаке, и давай хвастать. О рифах Огненной Земли, о зловещих штилях экватора, о ледяных волнах Гренландии, об экваториальных чудовищах. Стучит кулаком по столу, требует внимания собеседников, а то закатает рукав робы, и покажет следы от укуса австралийского иглозуба.
А ходил ли ты, дружок, в кильватере? не выдержит этой болтовни ктонибудь из старых морских волков.
Сникнет хвастун, замолчит
Немного найдёшь на свете моряков, которым довелось пройтись в кильватере и остаться в живых. А, уцелевшие не любят об этом распространяться. Рассказывают, что в марсельском порту жил один старик, так он изготавливал защитные амулеты от этой напасти. И, однажды, некий капитан, истратив всё годовое жалованье, купил их своей команде. Вышел в открытое море, выдал морякам двойную порцию рома, приказал надеть амулеты, а затем, встав к штурвалу, повёл корабль в кильватере. Полгода не было вестей о безумце, а затем судно объявилось близ берегов Бразилии. И, казалось бы, команда жива, здорова, да вот только человеческую речь перестали понимать. Лепечут чтото невнятное, а в глазах ужас. Свели их под руки на берег, разместили близ порта. Пожили они с неделю, речь к ним и вернулась, но где были, что случилось, хоть убей, не помнят.
Ещё известен случай, когда некий голландский купец, удирая от пиратов, взял, да и пошёл в кильватере, мол, всё равно умирать. Корсары врассыпную, а торговцы, как ни в чём не бывало прибыли на Кубу без единой царапины. Как потом выяснилось, капитаном там совсем мальчишка служил и прежде о кильватере и слыхом не слыхивал. Вот такие чудеса