Его не обнаружили на ранней стадии.
Никто ничего не мог поделать. По крайней мере, Сонни не мог. Он даже приблизительно не сумел угадать, что происходит с Йоханнесом. Когда тот спросил его об этом, парень предположил что-то в паху, хо-хо. А плечо, если честно, поправилось само, а не оттого, что его коснулась рука Сонни, температура которой наверняка была не выше обычных тридцати семи даже на ладони. Но он был хорошим мальчиком, и Йоханнес не хотел лишать его веры в то, что он обладает особыми способностями.
Так что Йоханнес держал при себе как болезнь, так и то, другое. Но он знал, что время не ждет. Что эту тайну он не может унести с собой в могилу. Во всяком случае, если он хочет спокойно лежать там, в могиле, а не очнуться живым мертвецом, изъеденным червями и приговоренным к вечным мукам. Нельзя сказать, чтобы у него были какие-то религиозные убеждения относительно того, кого и почему приговаривают к вечным мукам, но он допустил в своей жизни слишком много ошибок.
Так много ошибок пробормотал Йоханнес Халден себе под нос.
Он отставил в сторону метлу, подошел к двери камеры Сонни и постучал.
Ответа не последовало. Он постучал еще раз.
Подождал.
Затем открыл дверь.
Сонни сидел на нарах, рука его выше локтя была перетянута резиновым ремнем, конец которого он зажимал в зубах. Он держал шприц прямо над вспухшей веной. Угол наклона составлял предписанные тридцать градусов, чтобы площадь попадания была как можно больше.
Он спокойно посмотрел на вошедшего и улыбнулся:
Да?
Прости, я я могу подождать.
Уверен?
Да спешки нет. Йоханнес рассмеялся. Часом меньше, часом больше роли не играет.
Часа через четыре?
Отлично, через четыре часа.
Шприц вошел в вену, Сонни нажал на поршень. Старик почувствовал, как комнату словно наполнила тишина и похожий на черную воду мрак. Он медленно, спиной вперед двинулся к выходу, вышел и закрыл за собой дверь.
Глава 6
Значит, американец ничего не говорит? спросил он тихо, отчасти потому, что не видел никаких причин втягивать сидящих вокруг сотрудников убойного отдела во внутренние дела своей семьи, отчасти потому, что они с женой привыкли именно так разговаривать по телефону: тихо и ласково, словно лежали в постели и обнимались.
Не говорит, ответила Эльсе. Пока. Он хочет сначала изучить анализы и снимки. Заключение мне дадут завтра.
Ладно. Как ты себя чувствуешь?
Хорошо.
Насколько хорошо?
Она засмеялась:
Не думай так много, любимый. Увидимся за ужином.
Ладно. А твоя сестра, она
Да, она еще здесь, и она отвезет меня домой. Положи трубку, зануда, тебе надо работать!
Он нехотя прервал связь и вспомнил свой сон о том, как она получила его зрение.
Комиссар Кефас?
Симон поднял голову. Запрокинул ее. Женщина, стоявшая перед его столом, была высокой. Очень высокой. И стройной. Долгоножка в офисном костюме.
Я Кари Адель. Мне велено помогать вам. Я пыталась найти вас на месте преступления, но вы исчезли.
Эта женщина была больше похожа на банковскую служащую, чем на полицейского. Симон еще дальше откинулся на стуле:
Каком таком месте преступления?
Куба.
Откуда вам известно, что это место преступления?
Он видел, как она замешкалась в поисках выхода. Выхода не было.
Место возможного преступления, уточнила она.
А кто считает, что мне нужна помощь?
Женщина указала большим пальцем на потолок, чтобы объяснить, откуда пришел приказ:
На самом деле помощь нужна мне. Я новенькая.
Только что из Полицейской академии?
Полтора года в отделе наркотиков.
Новичок. И сразу в убойный? Поздравляю, Адель. Тебе повезло, либо у тебя хорошие связи, либо тебя взяли потому, что ты Он привел стул в нормальное положение и выудил из кармана джинсов порцию жевательного табака.
Женщина? предположила она.
Я хотел сказать «способная».
Она покраснела, и он заметил досаду в ее взгляде.
А ты способная? спросил Симон и засунул табак под верхнюю губу.
Была номером два в выпуске.
И как долго ты собираешься прослужить в убойном?
Что вы имеете в виду?
Если тебе не понравилось в нарко, почему тебе должно понравиться в убойном?
Она снова замешкалась. Симон понял, что попал в цель. Она из тех, кто недолго пробудет здесь в качестве гостя, а потом, вполне возможно, уйдет наверх по этажам и служебной лестнице. Способная. А может, вообще уйдет из полиции, как ушли все способные сотрудники отдела экономических преступлений. Исчезли вместе со своими знаниями и оставили Симона одного. Полиция не место для тех, кто умен, амбициозен и хочет хорошо жить.
Я ушел с места преступления потому, что там больше нечего было искать, сказал Симон. Расскажи, с чего бы ты начала.
Поговорила бы с его близкими, произнесла Кари Адель, оглядываясь в поисках стула. Определила бы его передвижения перед попаданием в реку.
В реку, а не в речку. Это указывало на то, что она жила на востоке западной части Осло, где все ужасно боялись, что из-за употребления уменьшительно-ласкательных суффиксов люди отнесут их к жителям «неправильного» берега, и совершенно не употребляли таких суффиксов.