- Сестра, утку!!!
- Елена Степановна, очнулся наш мальчик, очнулся,- без стука ворвалась в кабинет главврача дежурная медсестра.
- Как он?- вставая спросила главврач.
- Сразу затребовал утку. С ним сейчас Марья Петровна находится. Обмывает.
- Не успели?
- Да нет, утку во время принесли. Сам больной потребовал. Странно как-то это...
- Что именно?- спросила главврач выходя из кабинета и закрывая его на ключ, согласно инструкции.
- Бойкий он больно. Такое впечатление, что с момента операции не десять дней прошло, и из комы он вышел не сегодня, а не меньше месяца прошло.
- Речь не плавает, голова не кружится?- задумчиво спросила Елена Степановна, останавливаясь у двери без номера.
- Говорит, что чувствует себя хорошо. Кроме сильной слабости и обычных после операционных болей, с ним все в порядке. Кушать потребовал. Я велела ему каши принести, манной.
- Правильно, если немного, то можно. Но то, что он чувствует себя хорошо, вот это странно,- ответила главврач и постучала в дверь.
- Войдите!- послышалось за дверью.
Не входя, Елена Степановна сказала, полуоткрыв дверь:
- Он очнулся.
После чего прикрыв ее, направилась в отдельную палату. Через несколько секунд их догнал мужчина лет тридцати в форме сержанта НКВД.
Они вместе подошли к дверям палаты. Толкнув дверь, Елена Степановна первой вошла в палату.
- Нельзя больше больной,- как раз в это время отобрала у пациента, тарелку с остатками каши, пожилая санитарка.
- Можно-можно,- потянулся за тарелкой перебинтованный юноша, но сморщился и снова вернулся на место.
Несколько секунд посмотрев на Марью Петровну жалобными глазами, юноша начал всхлипывать.
Почти синхронно завторила за ним Марья Петровна, тоже начав жалостливо всхлипывать.
- На, покушай, еще немного можно,- наконец не выдержала санитарка.
- Ха, всегда срабатывает,- тихо промурлыкал юноша и снова стал наворачивать кашу. Голос он понизил, но не сильно, похоже ему было известно, что санитарка была туга на оба уха, но вошедшие его прекрасно слышали.
- Так что скажите Марья Петровна, к чему этот сон? А?- спросил уже громко больной.
- М-да. Кадр, нам попался?!- ошарашено пробормотала Елена Степановна.
Повернув голову, юноша, сверкнув ярко-голубыми глазами, с интересом посмотрел на вошедших, при этом интенсивней заработав ложкой. Похоже было, что он не безосновательно считал, что поесть ему не дадут.
Почти сразу на мой крик прибежала санитарка, а за ней медсестра. Никакого смущения я не испытывал, когда под меня ловко подсунули утку.
Счастливо улыбался я не от того что успел, ну и это тоже, а от того, что шевелил пальцами ОБЕИХ НОГ. Оказалось, я тогда посмотрел на полусогнутую ногу, то есть до колена увидел, а остальную часть нет. Ф-у-ухх, такое облегчение.
- Целые,- довольно сказал я.
- Больной как вы себя чувствуете?
- Да вроде нормально, пока не понял. Еще пить хочу, и... ф-у-у... помыться.
Выпив воды из чайника, носик которого поднесла к моим губам медсестра, я стал осматривать себя. Обе руки были целые. Левая только забинтованная по локоть. Левая нога была полностью в гипсе от паха до кончиков пальцев. Грудь и живот тоже были все в бинтах. Короче я был в смятении. Куда же меня ранили? Тут мне на глаза попала медсестра.
- Извините, мы не представлены друг другу. Вячеслав Суворов, а вы...?- спросил я у медсестры, пока санитарка уносила утку.
- Медсестра Маша Дроздова.
- Маша? Машенька. Как вы прекрасны сегодня.
Осмотрев зардевшуюся от комплимента медсестру, примерно лет двадцати
пломбу на одном из коренных зубов, приговаривая:
- Чудесненько-чудесненько. Миленько. Кто делал?- судя по всему, пломба его изрядно заинтересовала.
Пришлось быстро сочинить историю, про незнакомого врача, который поставил ее. Врач отвязался, но в дальнейшем заскакивал ко мне периодически, осматривал зубы. Что-что, а с ними у меня было все в порядке - кроме этой злосчастной пломбы - зубы были ровненькие, белые, результат работы профессионального стоматолога. Родители кучу бабок вбухали в них, что позволило спокойно улыбаться, не стесняясь неровных зубов, как было ранее, в детстве.
Почти час врачи кружились надо мной, осматривая и записывая что-то в историю болезни. Наконец эта утомительная процедура закончилась и что-то обсуждавшие врачи вышли, предоставив работу медсестрам, и все началось по новой.
Три медсестры стайкой кружили вокруг меня, ставя уколы и давая таблетки. Взяв несколько анализов, они также вышли.
- Как тяжело день-то начался,- пробормотал я, проводив их взглядом.
- Эй, а завтрак?- крикнул я вслед.
- Через десять минут усе будет,- сказала заглянувшая санитарка.
- Тогда ладно, а то я думал, забыли про меня,- пробурчал я. Все кто болеет становятся такими несносными, за собой я такого не замечал, но все бывает в первый раз в жизни.
День до обеда пролетел молниеносно, меня не трогали, так что я отдыхал, читая 'свежую' газету недельной давности.
Среди списка награждений моей фамилии не было, но своих я нашел, хорошо, что хоть их не обошел дождь наград. А вот про мой бой, там было все, так как выпуск был дополненный, как гласил заголовок. Видимо прошлой выпуске статья была общая, а в этом уже дополненная, увеличенная.