Они шли аллеей к морю. И кипарисы стояли вдоль нее породистые, как аристократы на высочайшем приеме. Море лежало желтое, раздольное. Солнце ласкало его жарко, с томительной весенней страстью. И юные липы смотрели на море с открытой завистью, и птицы шалели, словно гости на свадьбе.
Евгения сказал он, коснувшись рукой ее локтя.
Она остановилась. Завороженный ее профилем, он вдруг забыл слова, которые хотел сказать. Ему почему-то стало плохо не в переносном, а в самом прямом смысле. Он понял, что может упасть на этой тщательно заасфальтированной дорожке. И от этой мысли пришел страх. И холодным потом покрылись лицо и руки.
У вас перевязана голова, сказала графиня. Ранение?
Пустяки.
Не храбритесь, Валерий Казимирович. Она говорила тихо, но как-то очень озабоченно, словно была его матерью или по крайней мере старшей сестрой. Епифан Егорович Сизов заверил меня, что немногие люди вашей профессии переживут эту весну и уедут к благословенным заморским берегам.
Я не собираюсь к заморским берегам.
Верите в победу?
Верю или не верю какая разница?.. Лишь Россия для меня земля благословенная.
Вы полагаете, для меня Россия пустое место?!
Ваши предки были французами.
Он чувствовал себя уже лучше. Уверенно взял женщину под руку. И они продолжили путь по аллее к морю.
Она шла очень легко, чуть наклонив голову. И он видел улыбку в уголках губ ее и догадывался, что лимонные глаза графини не подвластны грусти.
Моя прабабка была японкой. Да и у вас, бесстрашный капитан, к русской крови добавлена не только польская, но, может, еще и немецкая, и монгольская. Если историкам придется разбираться в вашем генеалогическом дереве
Они обратятся к вам за помощью, перебил Долинский, что очень удивило графиню, заставило остановиться. Посмотреть в лицо спутнику.
Ну все, потерянно произнесла она после небольшой паузы, когда они оценивали друг друга взглядами. У вас на лице, как в библии, написано и будущее, и прошлое. Не отрицайте, вы верите, что ваше мужество и бескорыстие принесут вам известность и признание соотечественников.
Я не думаю об этом.
Правда была бы вашим счастьем.
Я не вижу иного счастья, как в спасении отечества.
И вы собираетесь спасать его, работая в контрразведке?
Совершенно верно.
Вас убьют, капитан.
Так вещал Епифан Егорович Сизов?
Она усмехнулась открыто, и доброта не покинула ее лица, равно как не покинули убежденность, спокойствие.
Епифан Егорович Сизов со вчерашнего дня мой супруг. Он имеет в швейцарских банках золота на восемь миллионов и еще шестнадцать судов в Средиземном море. Его непроходимое невежество может вызывать улыбку и даже раздражение, но он дальновидный человек, и в этом ему отказать нельзя.
Графиня Анри говорила назидательно и громко, как гувернантка, вдалбливающая премудрости бестолковому воспитаннику. Но Долинский плохо слышал ее, складывая в уме новый кусок романа.
Пусть будет так
« Я счастлив за вас, графиня. И прошу не судить строго мою дерзость. Удобно, когда общество имеет одну гарантированную конституцию, но каждый человек живет по своей собственной конституции, которая внутри нас.
Вы хотите сказать, что наши с вами конституции несовместимы?
Ваши чуткость и проницательность ничуть не уступают вашей красоте.
Но есть же еще чувства, не подвластные уму.
Вот почему я буду бороться до конца. И хочу верить, что, если стану героем, ваша благосклонность
и сердечность не оставят меня. А коли погибну бог нам судья И то и другое лучше, чем следовать за вами на Лазурный берег и быть стареющим пажем у ваших ног
Вы не видели ног, о которых говорите, капитан. Иначе бы не торопились с выводами.
Охотно верю, графиня. Но счастье, увы, выпадает не каждому».
«С ногами, конечно, перебор, подумал Долинский. А впрочем, в стиле времени. Графиня двадцатого года должна говорить именно так. Может, и правда, что год назад в пропахшем рыбой Ростове полуголодная Евгения за небольшое вознаграждение демонстрировала господам офицерам свои прелести. И не только демонстрировала, но иногда позволяла ими пользоваться».
Они вышли к берегу моря, который не был расчищен. Водоросли лежали на камнях, как рыбацкие сети. Коряги и щепы, обглоданные волнами, чернели на берегу.
Голубая дача купца Сизова стояла под горой, близ Сочинского шоссе, недалеко от поселка Лазаревский. Место было редкостным по красоте, сухим, хорошо продуваемым ветрами. Построенная в начале века, за десятилетие до первой мировой войны, дача несомненно являлась свидетельством благополучия и богатства ее владельца.
Долинскому не приходилось раньше слышать фамилию Сизова в ряду крупнейших русских миллионеров. Но ведь сегодня положение с капиталами весьма своеобразно. Размер богатства нынче зависит от того, где были вложены капиталы в России или за границей. Кто-то потерял все, кто-то много выиграл.
Много ли выиграла графиня Анри? На это может ответить только будущее. Кажется, у купца Сизова нет прямых наследников. Он бездетен. А супруга его лет пять назад отбыла в мир иной. Может статься, что восемь миллионов золота в швейцарских банках и шестнадцать действующих паровых судов очень скоро достанутся молодой графине