Гванук хлопнул дверью, и тут же в дальнем углу послышался сдавленный испуганный писк. Приложив хвандо к груди (чтобы не цеплялся ни за что в этой тесноте), он мягкими шагами пошел на звук. Огромная постель с балдахином скрывала целую горсть перепуганных женщин. Когда завоеватель резко одернул шелковую занавесь, они с визгом бросились в стороны.
Но одна осталась сидеть. В длинной узкой запашной юбке и короткой обтягивающей сорочке. Настолько короткой, что бесстыдно открывала взору Гванука слегка округлый живот с манящим пупком. Женщина выглядела очень богато: сложная прическа с диадемой, тяжелые серьги, монисто, полные запястья браслетов.
Мой господин грудным голосом проговорила она на неплохом имперском. Поджав колени и прикрывая одной рукой грудь.
Я Гванук аж рассмеялся, вскинув брови.
Мой новый господин, страх метнулся в карих глазах, но быстро спрятался.
О как Гванук небрежно вкинул клинок в ножны и коленями забрался на постель, подбираясь к жене раджи (а кто это еще мог быть?). Нравлюсь я тебе, значит?
Да, мой господин, женщина очень хотела отползти от него назад, но сдерживала себя. Ты могуч и прекрасен Я жажду служить себе.
Гванук оглядел раджиху. Стара. Уже сильно за тридцать. Но хороша, тут ничего не скажешь. Одна нога выскользнула из разреза юбки, и это была всем ногам нога! Лицо густо накрашено: огромные глаза жирно подведены сурьмой, бордовые губы слегка приоткрыты. Юноша с улыбкой подполз к ней еще ближе. Женщина медленно раздвинула ноги, пропуская его к себе.
Хочешь мне служить? Гванук навис над ней, специально придавливая пленницу своим тяжелым доспехом. Та морщилась от боли, но терпела, забавляя полковника О всё сильнее.
Да, мой господин Я Я умею очень хорошо служить Я сумею сделать тебя счастливым
Какое смелое заявление, Гванук уже полностью навис над ней и бродил правой рукой по ее изгибам; неспешно, по-хозяйски. Ты сумеешь сделать меня счастливым, как любая другая женская дырка? Или как-то по-особенному?
По-особенному! слишком поспешно ответила раджиха.
Не сомневаюсь. Ты будешь нежна и заботлива. Будешь говорить мне нежные слова. Будешь клясться в любви и верности рука дошла до шеи. Замерла. И начала медленно сжимать податливую плоть. А потом, когда я повернусь к тебе спиной вонзишь в меня свой ядовитый нож! А Верно, сука
Женщина захрипела, вцепилась своими ручонками в покрытую мокрым железом лапу захватчика, пытаясь освободить шею но даже пошевелить ее не могла. Гванук же навалился всем телом, вминая раджиху в пышные перины. Насмерть перепуганная женщина хрипела, просила пощады, била его ладонями, лишь раня их о доспех.
Вот! торжествовал Гванук. Вот теперь ты похожа на настоящую Теперь я тебе верю. Ну! Давай! Покажи же мне свои черные змеиные зубы!!!
Как ни вовлекло в себя его новое развлечение, Гванук понимал, что кругом враги, и бдительности не терял. Он давно уже на своей шкуре познакомился с тем, что взгляд материален. И его можно почувствовать. Вот и сейчас полковник вдруг остро почувствовал на себе чужой взгляд. Он прямо жег его щеку! Резко повернув голову, он выдохнул и расслабился: слева на них смотрела одна из служанок. Она, видимо, спряталась за кроватью, но сейчас выбралась из-за нее, вцепилась в краешек одеяла и смотрела Гванук никогда еще не видел такого жадного взгляда! Сидит мышкой: маленькая, смуглая, тощая, кожа на скулы натянута а глазища просто горят вожделением, пожирая хрипящую и умирающую хозяйку.
Жуткое зрелище. И отрезвляющее.
«Неужели и я таким же безумцем выгляжу?».
Девчонка была настолько поглощена своей страстью, что даже не заметила, как ее обнаружили.
Нравится? усмехнулся Гванук. Не любишь хозяйку?
Обнаруженная девушка испуганно ойкнула, а потом, потупившись, улыбнулась. Юноша невольно вздрогнул: больно жутко смотрелась эта улыбка на миленьком, в целом, личике. Он брезгливо отпустил шею раджихи, которая с хрипом втянула воздух и закашлялась. Раздосадованный, полковник нехотя сполз с постели: возбуждение в паху утекало безвозвратно. Но все-таки ухватил раджиху за монисто, намотал его на кулак и сбросил бабу с кровати на пол.
Эй! рявкнул он, выглядывая из опочивальни. Есть кто, свободные?
В комнату споро вбежали пяток Головорезов, включая и дядю Тена.
Главного не нашли еще?
Нашли Самоубился, старый хрен!
Жаль. Ладно! Приставьте к дверям стражу тут много ценного барахла. И вон ту тетку примите. Все цацки снять, а саму где-нибудь заприте. Это жена вдова местного князька, вдруг сиятельному понадобится. Ну, а остальные смотрите сами, Гванук хлопнул по плечу ближайшего из резко повеселевших Головорезов Но в дверях вдруг замер. Дядя Тен Ты прибереги вон ту, глазастенькую. Чтоб не попортили. Служанкой ее возьму.
На новом месте обустраивались два дня. Те, кто не участвовали в штурме, занимались переноской всего имущества, которое перевозилось на кораблях. Остальные, правда, тоже не отдыхали: полки Ариты и Гванука, разбившись на крупные отряды, прочесывали весь остров (которые оказался не так уж и мал 100 ли в поперечнике). Им был дан строгий приказ: не притеснять людей, не грабить. Только отбирать оружие, а, если кто-то оказывает сопротивление, то вязать и тащить в накопители. Всех людей раджи арестовывать. Местных же старейшин, управляющих общинами, наоборот, со всем уважением привести пред очи сиятельного Ли Чжонму.