Больше двух часов мы с Катериной Михайловной просидели
за столом, разговаривая о том о сем и обсуждая планы на будущее.
Ох ты ж, засуетилась она, когда за окном совсем стемнело. Что-то нет все Клима и нет. Пойду по соседям искать. Как бы он там не «наздоровкался» сверх меры. Завтра ж на работу все-таки.
Пойдемте, сказала я и встала. Негоже так поздно засиживаться в гостях. Пойдемте, поищем Вашего благоверного. Я тут знаю парочку домов поблизости, где всегда можно «поздоровкаться». Готова поспорить, что в одном из них он и обретается. А завтра, как со школьными делами разберемся, снова к Вам зайду, вместе Ваши вещи распакуем и расставим. Будет совсем уютно.
Ой, как славно, Дашенька Ивановна! обрадованно согласилась подруга и повторила мысль, которая меня посетила при встрече: Как же здорово все-таки, что мы снова вместе!
Глава 7
А для тети Любы, выросшей в деревне, первое сентября 1977 года было самым обычным утром. Гостеприимной хозяйке никуда идти было не нужно она уже вышла на пенсию. Однако тетя Люба отнюдь не бездельничала ей и по дому работы хватало. Постель в ее комнате уже была аккуратно заправлена, а хозяйка, напевая, накрывала завтрак. Пока я, позевывая, чистила зубы отвратительным зубным порошком «Мятный» и умывалась из рукомойника, а потом ждала, пока нагреется тяжеленный утюг, чтобы отгладить свое платье, она уже успела напечь третью партию пирожков и заварить чай.
Встав из-за стола после сытного завтрака, я вдруг заметила, что у меня предательски дрожат руки. От хорошего настроения не осталось и следа. Внезапно я осознала, что еще неизвестно сколько мне придется проводить все свое основное время не в уютном домике с кружевными занавесками на окнах, салфеточками на столе и цветастыми ковриками на стенках, а в новом, незнакомом здании, и не просто проводить время, а руководить двумя сотнями ребят и десятком учителей Одно дело с шутками да прибаутками красить парты и выносить мусор в компании ребят и вновь назначенных учителей, а другое дело руководить людьми, которые привыкли жить совершенно иначе, чем в городе
Ощущать волнение мне было не впервой. Страшно мне было и в самый первый день моей учительской «карьеры», когда мне пришлось проводить урок. Вчерашняя продавщица магазина Галочка, давно положившая школьный аттестат на полку и никогда в жизни не учившаяся в институте, внезапно для себя стала учительницей русского языка и литературы Дарьей Ивановной Кислицыной. Оказывается, моя названная сестра-близняшка успела благополучно поступить в институт, окончить его и получить место учительницы в московской школе. Что и говорить, неплохую карьеру за несколько лет жизни в Москве сделала упорная и пробивная штамповщица завода Даша
Тогда, осенью 1963 года, я долго не могла заставить себя открыть дверь и войти в класс, где сидели тридцать человек. Помню, тогда моя приятельница Катерина Михайловна чуть ли не насильно впихнула меня туда.
Непросто было и во время моего третьего путешествия в СССР. Чуть ли не воевать мне приходилось с некоторыми родителями, отказывавшимися признавать, что дети это не куски материи, которые рождены, чтобы реализовывать родительские мечты, а живые люди, со своими желаниями и стремлениями.
А уж как тяжело мне поначалу было на должности завуча ленинградской школы, и вспоминать порой страшно! Говорят, конечно, что дома и стены помогают. Да только не помогали мне поначалу родные и знакомые с детства стены школы на улице Смоляной. Едва ли не каждый вечер я по межгороду звонила Катерине Михайловне и рыдала в трубку, прося ту посодействовать моему возвращению в Москву
Что, Ивановна, дрожат коленки-то? Оно и немудрено: первый день в должности директора! весело поддела меня хозяйка тетя Люба, помогая мне завязать пояс на юбке. А ну повернись! Хороша! Хоть портрет пиши! Директор и есть! Ни больше ни меньше!
Я это промямлила я, чувствуя себя почему-то школьницей, не выучившей урок. Я не пойду наверное
Чего-о? удивленно переспросила тетя Люба.
Не пойду, я начала развязывать пояс.
Сдурела, что ль, мать? Не пойдет она. начала ругаться хозяйка и чуть ли не силком снова его завязала обратно.
Да мы три года наверх письма писали, чтобы охламонам нашим школу наконец сделали. Не десятилетку, так хоть семилетку. Ученье труд, неученье тьма, или как там говорится? А она «не буду»!
Я не справлюсь!
Так ты же завучем работала? Работала. И в самом Ленинграде! А тут чего струхнула-то? Почему не справишься?
Так то в городе! я уже была на грани истерики. Видимо, сказалась бессонная ночь, проведенная в волнении. А тут село. Тут люди другие, обычаи другие, все другое! Это для меня такая проблема!
Тю! точно Катерина Михайловна, всплеснула руками тетя Люба. Вот когда нашему Палычу на войне осколок в голову прилетел, вот это была проблема. Когда ему на ногу танк немецкий наехал вот проблема была. А это так, не проблема, а проблемка. Так он и то повалялся в больничке, да на фронт скоренько вернулся, до Берлина дошел, орден имеет. В люди выбился, председателем стал. А все потому, что всегда учиться любил, книжный человек.