Кстати, а где же дражайший супруг Катерины Михайловны, Климент Кузьмич?
В школьном дворе Клим, будто прочитав мои мысли, сказала Катерина Михайловна. Качели для детишек младших мастерит. Ну и заодно загорает под солнышком. Если по дороге в магазин Вы мимо школы проходили, должны были его видеть.
Нет, не встречался.
Значит, к соседям пошел, всплеснула руками Катерина Михайловна. Он же местный, всех тут знает. Мы же только два дня назад с вещами перебрались. Эх, надо было проследить за ним. А то он как пойдет «здоровкаться», так только к вечеру и приходит. С одним языком зацепится, потом с другим
Может, разыскать его и кого-то из ребят ему в помощь дать? Чтобы вместе качели покрасили, предложила я. Тут ребятишки отзывчивые, всю неделю мне помогали. И старшие, и даже совсем мелюзга.
Нет, нет, категорически отмахнулась подруга. Сам объявится. Если он работу начал, то закончит в тот же день. Можете не переживать. Он в этом смысле у меня ответственный. А те слова, которые Клим употребляет, когда работает, детям еще рано слышать. Пусть сам с собой бурчит. Ладно, Катерина Михайловна по приятельски взяла меня под руку. Пойдемте к нам в гости. Чайку попьем, пообщаемся. Расскажете, товарищ новоиспеченный директор, что тут у Вас и как. И адрес не забудьте Осиновая, семь.
Ек-макарек! опять вырвалось у меня Точно! Осиновая!
И я тут же прикусила язык, снова поймав укоризненный взгляд подруги.
Я, Катя, люблю, чтобы все было свое, говорил он, мужественно притаскивая в их московскую квартиру мешок картошки, и тяжело плюхался прямо на пуфик в прихожей, который в конце концов через несколько лет все-таки развалился под его весом. Уф-ф,
ёшки-матрешки, спина-то как болит. Катя! Где барсучий жир? Натри мне спину, будь добра Етишкин корень, больно-то как! Чуть мешком этим бабку какую-то в электричке не зашиб! Она так на меня ругалась! Всяческих болезней пожелала Может, потому и болит?
Клим, уже в сотый раз теряя терпение, втолковывала ему интеллигентная и совершенно не похожая на него Катерина Михайловна, неся тюбик с жиром и пояс из собачьей шерсти. Спина у тебя болит не от плохих пожеланий какой-то там бабушки, а оттого, что ты, как лошадь, по старой привычке постоянно прешь на себе мешками овощи домой. Я тебе сколько говорила: ну если у тебя проблемы с позвоночником, то на кой ты каждые выходные мотаешься в эти выселки? Твоя хибара не сегодня-завтра развалится, там крыша течет!
Это фазенда, а не хибара! Не выселки, а Подмосковье, рявкал, обидевшись, супруг и, пока Катерина Михайловна натирала ему спину, с жаром продолжал: Ничего там не развалится, Катя! Она еще сто лет простоит! Нас с тобой переживет! А крышу я в те выходные гудроном промазал! Как следует промазал! Лучше нового дома будет! Пожарь-ка лучше картошечки, есть охота!
Да? возражала упрямая супруга, пропустив мимо ушей пожелания по поводу ужина. Картошка ей надоела хуже горькой редьки. То-то я стою как-то на твоей даче, огурцы в салат режу, а мне за шиворот кап, кап, кап! Так душ и приняла, не выходя с кухни. Хорошо ты, видать, крышу промазал
Ну и что, что покапало чуток? Барыня ты, что ли? Зато сразу видно места, где не промазал, находился смекалистый Климент Кузьмич. Переспорить его было практически невозможно. Хочешь, в следующее воскресенье туда съездим? Ты мне и покажешь?
Тьфу на тебя, Клим, езжай один, а я в Москве останусь, махала рукой супруга и, поняв, что с мужем лучше не ругаться, наскоро жарила котлеты и картошку с чесночком и укропом, брала свежий выпуск журнала «Работница», пакет с вязанием и поудобнее устраивалась в кресле. А Климент Кузьмич с видом победителя, за которым осталось последнее слово, весь вечер смотрел футбол по телевизору и ел вкуснейший ужин, приготовленный супругой.
Так они и жили, разные, непохожие, но любящие друг друга люди. Климент Кузьмич, простой, как пряник, любил ковыряться в земле, что-то строгать, пилить и красить в общем, работать руками. А Екатерина Михайловна, интеллигентная дама, всю жизнь прожившая в Москве, не представляла своей жизни без походов в музеи, кинотеатры и на выставки. Сама мысль о работе в огороде вызывала у нее отвращение.
Как только супруга поняла, что мужа не переспорить, она переключилась на меня, свою подругу, и теперь уже мне из вежливости приходилось слушать рассказы о вечных картофельных пиршествах.
Он эту картошку, Дарья Ивановна, в дом тоннами прет, пожаловалась она как-то мне. Я уж всех соседей одарила. У нас даже ребятня теперь во дворе его картошку печет. Я ему тысячу раз уже говорила: «Горшочек, не вари!». Но он все тащит и тащит. Нас же двое, куда нам столько? Я уже всю поваренную книгу изучила вдоль и поперек. Не знаю, что и приготовить. На ужин у нас то пюре, то жаркое из картошки, то картофельные оладьи, то картофельный пирог А еще он гратен какой-то на фотографии увидел и попросил сделать. А вчера кабачков припер штук тридцать. Мне соседи уже дверь перестанут скоро открывать, у них своих кабачков навалом, не знают, куда девать. А главное знаете что?
Что? поинтересовалась я, аккуратно поглядывая на часы. Вот-вот по одному из каналов должен был начаться художественный фильм, и я торопилась домой.