Интересно, о чем он думал, когда менял имя лошади?
Она тогда тоже присоединилась к этому развлечению, назвав свою лошадь Годивой, в честь матери Хереварда, знаменитой леди Годивы. Кстати, Годива была здесь, в Лондоне. Возможно, они могли бы как-нибудь съездить вместе на прогулку.
Отдав приказ, Дэр тем не менее помогал груму. В этой обстановке он представлял собой интригующую смесь силы и элегантности, и было видно, что он чувствует себя как дома. Неудивительно. Все ее знакомые мужчины предпочитали конюшню гостиной.
Мужчины не стали седлать коня. Дэр отпустил грума, запрыгнул на голую спину Завоевателя и подвел его к подставке.
Садись, прекрасная леди. Глаза его улыбались, сияя ярче звезд.
Мара поднялась по ступенькам подставки, высоко подобрав юбку.
Как в «Молодом Локинваре»? Очень романтично.
Только когда едешь без седла, безопаснее сидеть впереди. Садись. Он протянул ей руку.
Сесть на лошадь было на удивление трудно, но Дэр обхватил ее за талию и помог усесться, отчего у девушки перехватило дыхание.
Кому-нибудь стоит возродить моду на подобную езду, сказала она, когда они тронулись в путь. На крупе ехать наверняка не так весело.
и началось настоящее лечение. Теперь он был сильнее и здоровее, чем когда-либо. Руюан помог ему ясно обозначить цель жизни и очертить те ступеньки, по которым шаг за шагом, день за днем следует идти к победе, соблюдая строгую дисциплину. Свобода была не за горами, но впервые за все это время Дэр начал задумываться, каким человеком окажется, когда выберется из своей тюрьмы.
Сегодняшней ночью визит Мары наполнил его сердце давно забытыми эмоциями.
Прикосновение ее кожи, аромат ее тела, взгляд ее ярких глаз пробудили в нем такие чувства, на которые, как ему казалось, он уже давно не был способен.
Разве раньше он поддавался очарованию женщины? Разумеется, да, но никогда это чувство не было таким сильным. Никогда прежде его не охватывало безумие и желание тут же наброситься на запретный плод. Это пугало его больше опиума. Когда они ехали на лошади, она прислонилась к нему с такой доверчивостью, в то время как похоть съедала его изнутри.
Что делать?
Любовница?
Ему не перенести напряжение и нагрузку, связанные с этим, но вот бордель это уже ближе. Простое деловое предложение, и никаких последствий, если у него ничего не получится, что вполне вероятно.
Когда же он в последний раз спал с женщиной?
Это точно было до Ватерлоо.
Терезу он не считал.
Да, нужно сходить к проститутке. В противном случае одному Богу известно, что может произойти. Лечение, особенно сейчас, требовало, чтобы он жил на грани, в постоянной необходимости опиума.
Его телу это чудовище было нужно для функционирования. Нехватка опиума наказывалась болью в теле и разуме, а каждая доза награждалась благодатным облегчением. После каждой дозы зверь нашептывал ему, что без него ему никогда не знать такого покоя
Он хотел не думать об этом, но уже и сейчас чувствовал необходимость в опиуме. Зуд дискомфорта, ноющая боль в суставах, тошнота.
Обычно в этот час ему бывало еще хуже, но, отправившись за одеждой для Мары, он выпросил немного наркотика у Солтера, объяснив это тем, что он необходим ему, чтобы благополучно проводить Мару до дома, а потом еще разобраться с Баркстедом. Солтер не препятствовал ему, поскольку его доводы, должно быть, звучали достаточно убедительно, но глубоко внутри зверь урчал от осознания своей победы.
Солтер был его доверенным слугой, стражником двери в ад. С того самого дня, как Дэр начал вставать с постели, дюжий Солтер скупо выдавал ему позволенное количество наркотика каждый день и следовал за ним повсюду, чтобы он не мог раздобыть где-нибудь еще. Только недавно Дэр начал выходить один, проверяя свою способность противостоять искушению, поджидавшему его в каждой аптеке.
Опиум от головной или зубной боли или чтобы успокоить неугомонного ребенка. От агонии, которая охватывает человека после того, как он получит удар копытом по голове.
Когда-нибудь он сможет сидеть в комнате, где на столе разложен опиум, и не обращать на него внимания. Когда-нибудь. Это был его Священный Грааль. Сейчас же его бросало в дрожь от одной мысли о наркотике. Облегчение, принесенное дополнительной дозой, быстро испарялось. Когда он вернется домой, он велит Солтеру никогда больше не позволять ему изменять схему принятия наркотика, ни при каких обстоятельствах.
Никаких отступлений. Никакой капитуляции.
Лошадь остановилась, и он понял, что вернулся обратно на конюшню, вместо того чтобы отправиться на Ренни-стрит.
Дэр передал Адаму лошадь и пошел по дорожке, надеясь, что грум не заметит, что он отправился не прямиком домой. Хотя смешно заботиться о том, что подумает о тебе грум, особенно когда все слуги знают о маленькой проблеме лорда Дариуса.
Шагая по дороге к Ренни-стрит, он сосредоточился на своей цели. Его сжигало желание убить этого Баркстеда, но Руюану это бы не понравилось. Тайская философия Руюана призывала достигать цели при помощи минимума действий. Это вовсе не похоже на действия английского джентльмена по отношению к злодею, но он же обещал Маре, что тот будет жить. Если восточные учения не могли сдержать его, то уж это точно сдержит.