Она поспешила вперед, стараясь держаться в тени. Следующая улица оказалась Грейт-Чарлз-стрит. Слава богу!
Особняк Дебнемов должен был быть хорошо заметен, но от волнения, да еще и в сумерках, она ничего не могла разобрать. Все дома казались одинаковыми.
И тут она его увидела массивный фасад с единственной дверью.
Она перебежала улицу, но ее радость тут же испарилась: в Йоувил-Хаусе не горело ни одно окно и вообще не было никаких признаков жизни.
Дэр, наверное, уже давно лег спать. Он еще не полностью оправился от ранений, полученных при Ватерлоо. К тому же была еще одна проблема. Разве опиум не делает сон людей крепче?
Днем леди Мара Сент-Брайд могла бы просто постучать. Теперь же, даже если ей и удастся разбудить кого-нибудь из слуг, они просто захлопнут дверь у нее перед носом.
Но и дальше идти она не могла. Ступни болели, коленки подгибались, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Мара посмотрела на четыре этажа темных окон. Даже если бы она и знала, какое из них принадлежит спальне Дэра, вряд ли смогла бы добросить до него камень.
Девушка присела на нижнюю холодную ступеньку крыльца и тихо заплакала.
Если бы она осталась дома в Брайдсуэлле, этого бы не произошло. Там вообще никогда не происходило ничего нового, и там у нее были друзья, семья и привычные занятия. Но даже если бы она и попала в неприятную ситуацию, там в любом доме ей бы помогли и не раздули из этого скандал.
Мара вздохнула и поднялась. В конце концов, она сама заварила эту кашу, самой ей придется ее и расхлебывать. Раз уж нужно идти пешком до Гросвенор-сквер, то так она и сделает.
Совсем рядом послышались тяжелые шаги, кто-то подошел к дому.
Прятаться было некуда.
Мара крепко зажмурилась, словно это могло сделать ее невидимой.
Вам помочь? сказал кто-то мягко.
Голос был ей до боли знаком, и Мара тут же почувствовала себя в безопасности.
Дэр! О, слава богу, Дэр! Я попала в такую передрягу! Ты должен мне помочь Она начала всхлипывать и никак не могла остановиться.
Мара! Что с тобой, детка?.. Впрочем, молчи. Давай быстрее в дом. Там поговорим.
В прихожей при свете свечи Мара смогла рассмотреть Дэра. На нем была самая обычная одежда, вовсе не вечерняя.
Голова у нее кружилась, и она все плотнее укутывалась в одеяло, словно оно могло помочь ей не упасть. Теперь она в безопасности. Дэр ее спасет.
Это как бой с быком, правда? тихо спросила Мара.
В смысле? Дэр удивленно поднял брови.
Ну, помнишь? Я попыталась устроить бой с быком, как это делают испанцы. Ты меня тогда спас. И сейчас сейчас тоже
Он посмотрел на ее босые ноги, неодобрительно покачал головой, нахмурился, подхватил ее на руки и понес наверх.
Придется пойти в мою спальню. Ни о чем не волнуйся, Чертенок, я и на этот раз со всем разберусь.
Чертенок.
Это прозвище успокоило Мару еще больше. Так он называл ее в те золотые дни, когда она была ребенком, а он самым красивым молодым человеком, которого она знала.
Она прижалась лицом к его груди и постаралась больше не плакать. Теперь она в безопасности. Словно нашла приют у одного из своих братьев. Даже лучше. Дэр никогда не станет ругаться и упрекать ее, как это обязательно сделали бы Саймон или Руперт. И уж разумеется, он ни слова не скажет ее отцу.
Он открыл одну из дверей и усадил ее на высокую кровать.
Снимай то, что осталось от твоих чулок, и мы тебя вымоем. Он пошел к умывальнику.
Его голос прозвучал так холодно, словно она вызывала у него отвращение. Так скорее всего и было. Она и сама у себя вызывала отвращение. В конце концов, ей же восемнадцать, а не двенадцать. Она была слишком взрослой для подобных глупостей. Он должен считать ее настоящим сорванцом, к тому же на этот раз она столкнулась не с быком, а с намного более опасным существом мужчиной.
Она вздохнула и аккуратно скатала свои шелковые чулки. Они были украшены цветочной вышивкой и стоили
уйму денег, но теперь были погублены. Точно так же, как чуть было не погибла она сама.
Сняла, сказала она прерывающимся голосом и вновь закуталась в одеяло. Но мне нужно попасть домой, Дэр. Сейчас. Ты можешь
Только после того, как посмотрю твои ноги. Он повернулся и подошел к ней. В руках у него были тазик с водой, мягкая тряпочка и полотенце, которое он расстелил на покрывале. Клади сюда ноги.
Она выполнила приказание, все еще сжимая в руке грязные, порванные чулки. Уж лучше бы он ругался и упрекал ее, как это сделал бы Саймон. Как же Маре хотелось, чтобы Дэр Дебнем видел в ней сейчас молодую леди, взрослого человека, заслуживающего уважения!
Дэр протянул руку, и она неохотно положила в нее чулки. Он бросил их в огонь, присел у ее ног и внимательно изучил каждую.
Крови нет. Он поднял взгляд и пристально посмотрел на нее своими ярко-голубыми глазами. Итак, что случилось, Чертенок?
Мара вдруг поняла, отчего Дэр напрягся и что он больше всего опасается услышать в ответ.
О! Ничего в этом роде, Дэр. Я убежала.
Он заметно расслабился.
Так откуда тебе пришлось убегать? спросил он, промокая ее ноги смоченной в воде тряпочкой.
Тебе вовсе не обязательно это делать. Мыть мои ноги.