Фактически Павел Петрович сделал важный шаг в ограничении помещичьего произвола, что неизбежно должно было привести если и не к отмене крепостного права, то к существенному его урезанию и обузданию. Кстати сказать, ограничение барщины вызвало резкий ропот среди «родовитых» и «благородных» того самого «образованного общества», где читали сочинения Вольтера, Монтескье, Дидро и других философов-энциклопедистов, но в реальной жизни совсем не собирались расставаться с дикими формами эксплуатации своего народа, о котором всегда так много сочувственных слов произносили в салонах.
Павел Петрович, по существу, отменил «Жалованную грамоту дворянству» Екатерины И от 1785 года, которая предоставляла исключительные привилегии дворянскому сословию . Грамота подтверждала свободу дворянства от обязательной службы, введенную ещё в 1762 году, свободу от государственных податей и от телесных наказаний. Устанавливалось исключительное право дворян на владение землей, крепостными и недрами. Указанные привилегии, превращали «благородное сословие» из служилой корпорации в паразитарный слой, Павел I покусился на дворянские привилегии и представители сословия вынуждены были теперь в обязательном порядке служить. Такое «ущемление прав» дворянство Самодержцу не простило. Через три недели после убийства Императора Павла, 2 апреля 1801 года, Император Александр I восстановил «Жалованную грамоту», показав этим, кому он обязан своим воцарением. Менее 1 % населения Российской Империи возвращались безбрежные имущественные и социальные права, в то время как остальная масса лишалась даже отдалённой перспективы получить хоть что-то подобное.
Известный историк В. О. Ключевский (18411911) в своём курсе лекций по русской истории очень удачно назвал Императора Павла «первым антидворянским царем» . Профессор, в сущности, повторил лишь то, о чём представители дворянской элиты шушукались в кругу «своих» ещё при жизни Павла I, Именно там родился эпитет «мужицкий Царь», что по представлениям той среды служило знаком «недостойности».
Павел Петрович действительно ощущал себя «отцом всего народа русского» и стремился заботиться о благоустроении всех, а отнюдь не только о благоденствии дворянского сословия, о нуждах которого так горячо пеклась до него Екатерина II, а после Александр I. Как выразился писатель А. Коцебу (17611819), написавший очерк об убийстве Павла Петровича, «из 36 миллионов (населения России. А. Б.) по крайней мере 33 миллиона имели повод благословлять Императора». Думается, что показатель «недовольных» у Коцебу явно завышен.
Если говорить ясно и определенно, то не подлежит сомнению одно: убийство Павла Петровича стало делом дворянской корпорации, отождествлявшей свои узкие сословные интересы с интересами всей России. О подобном тождестве можно говорить только применительно к военным кампаниям; в повседневной же русской действительности подобную «симфонию» отыскать невозможно.
Достаточно привести только список непосредственных участников Цареубийства, чтобы понять, что в преступном акте задействованы были представители многих «славнейших родов России». Среди них значились имена: князей Белосельских, князей Волконских, князей Голицыных, князей Вяземских, князей Долгоруковых, князей Яшвиль; графов: Зубовых, Толстых, Орловых, Паниных, Паленов, баронов Розен. Это только титулованные, а без родовых титулов количество замаранных навеки дворянских фамилий в несколько раз превышало вышеуказанное число.
Существовала и ещё одна, уже не внутренняя, а внешняя, сила, деятельно работавшая над низвержением Русского Царя. Имя её Англия. Правящие круги могучей Английской Империи с тревогой и большим опасением взирали на развитие дружественных отношений между Россией и Францией, что могло привести к потере Англией её мирового господства. Английский посол в Петербурге в 17881800 годах сэр Чарльз Уитворт (Витворт, 17621825) являлся деятельным инспиратором заговора. Его интриги и общая антирусская позиция Британии в конце концов вынудили Павла Петровича в мае 1800 года изгнать «полномочного министра» Его Величества Короля (17601820) Георга III из России.
Однако в Петербурге остались агенты «сэра Чарльза», которым переправлялись деньги; в литературе существует даже упоминание о баснословной сумме в два миллиона. Так это или нет, до конца не ясно, но в любом случае заинтересованность Англии в деле свержения Императора России не подлежит сомнению. О скрытой закулисной стороне убийства Императора высказался уже тогда первый консул Франции генерал Бонапарт, который с грустью узнал о злодеянии в Петербурге; к этому времени между Россией и Францией сложились союзнические отношения. Он прямо увидел в этом коварную руку Британии. «Англичане, заявил Наполеон, промахнулись по мне в Париже (имелся в виду взрыв «адской машины в Париже 24 декабря 1800 года. А. Б.), но не промахнулись по мне в Петербурге».
Император Павел I давно должен занять достойное место на страницах истории Отечества, где его имя все ещё затушёвано и зарисовано различными бездоказательными тенденциозными измышлениями, а исторический портрет этого Самодержца необходимо воссоздать в первозданной подлинности, без всякого психопатологического или идеологического налета. Его правление, бурное и яркое, являлось важной вехой Отечественной истории, и трудно усомниться в том, что если бы не трагические события 1112 марта 1801 года, то история России развивалась бы во многом совершенно иначе.