Да, наш клей из плавательных пузырей осетра наилучший рассеянно подтвердил староста. Но постойЗачем же вашей Диве потребовалось в чужие земли, куда в любой миг могут нагрянуть даны и урманы?! недоверчиво уточнил староста. К чему, вообще, женщине покидать свой кров?! Бабе дорога от печи до порога!
Как это?! нарочито удивился Бойко. Весенняя пора пора путешествий. Даже я в путь пустился, хотя уж не так гибки мои кости. А наша княгиня отправилась навестить матушку князя, которая нарекла ее своей любимой дочерью и пожелала видеть
Как же такое возможно, чтоб женщина отправлялась в какое-то путешествие, тем более столь далекое?! ужаснулся староста.
Друг мой, забудь о старых временах, полных суровых запретов. Наш князь Рюрик и сам поведал множество земельБуде боготворимая им супруга узрит его любимый град пестрый, словно весенний цветник, Дорестадт в этом откроется лишь польза, но не вред Бойко и сам чувствовал, как слабы его доводы. Но он не мог признать того, что Диву все-таки изгнали вон. Я же говорю тебе, наш правитель зело милостив
Что ж, тогда я могу сказать только одно обескураженный староста почесал затылок. Получается, до него все это время доходили лишь второсортные сплетни, а не истина. Кажется, народ Новгорода оберегается всемогущими богами. И Гостомысл был великодушен, да этот князь, по твоему рассказу, еще пуще того
Славный князь Рюрик, всем образчик,
подтвердил Бойко. Он понимал, что обязан быть убедительным. Хотя слова давались ему с трудом, вопреки присущему его натуре красноречию. Старый дружинник раскрыл рот, собираясь добавить еще пару хвалебных фраз. Но распахнувшаяся дверь сбила его с мысли, избавив от необходимости вновь приукрашать данность.
Отец! Началось! заверещала с порога румяная девочка лет девяти.
Что? Что случилось, Мая? не понял сначала Семидол. Но потом вскочил с места, озарившись предположением. У Догады роды?!
Да еще какие! Ужели не слышно? удивилась девочка, тряхнув длинными косичками. С утра орет!
А тотчас зачем не доложили?! Повитуха? Послали за повитухой?! Семидол выбежал в сени, оставив своего гостя одного в горнице.
****
Ты много лет служишь нашему родуПосему сегодня я ищу подмоги именно у тебя затворив дверь в баню, из которой вышла повитуха, Семидол взял последнюю под руку. Отведя женщину в сторону от дорожки, по которой сновали дворовые, Семидол начал беседу чуть приглушенным тоном, выражающим доверие. Повитуха в свою очередь несколько раз порывалась вернуться в непривычно прохладную парную, где сегодня мучилась от болей дочь старосты. Но взволнованный отец не отпускал бабку, хотя и был вынужден поспешить, опустив пустые слова и сократив вступление. Послушай. Послушай же меня, а потом пойдешь к ней речь Семидола была непривычно тороплива, вопреки манере говорить размеренно. Я жду внука от своей дочери. Князь ждет сына. А народ сильного преемника. Понимаешь? С твоей помощью в мир придет именно мальчик. Мальчик! А взамен, конечно же, я готов воздать тебе за труды. Ты разумеешь? Семидол многозначительно оглядел недоумевающую повитуху. Однако ему показалось, что эта простая женщина не поняла его странных намеков.
Сие есмь моя обязанность, повитуха задвинула волосы под платок, еще раз поправила рукава и уже вознамерилась вернуться в парную, откуда время от времени доносились женские стоны, исполненные муки.
И все же любая служба должна вознаграждатьсяЯ сам удостою тебя, даю слово, Семидол не мог выразиться еще более прямо. Повитуха не являлась его собственностью и не относилась к числу его прислуги. Эта женщина служила княжескому дому. А Семидол состоял с этим домом в весьма туманном родстве.
У меня все имеется. Князь заботится обо мне, повторила повитуха. Она была уважаемой женщиной, и не только ввиду своего преклонного возраста. Ведь именно она помогала появляться на свет всем детям старого князя. Только ей было доверие в столь важном вопросе. Подозрительный князь сразу распорядился, что ребенок наложницы, которого примет другая бабка, не будет признан мнительным правителем как собственный. Мне пора.
У тебя все имеется? Очевидно же, что ты заблуждаешься. Для счастья человеку нужна свобода напомнил Семидол служанке. Но свобода без дома, то есть своего угла, не нужна никому. Я многим могу дать волю, но почти все останутся служить и дальше у меня. Ибо идти им некуда. Ты же обретешь все, о чем другие лишь мечтают. От имени всей нашей семьи Семидол, как мог, выделил голосом эту мысль, от имени всей нашей семьи я вознагражу тебя в благодарность за твое содействие. Когда пройдет время, и ты оставишь свое поприще, то окажешься в собственной избе, большой и теплой. У тебя будет слуга, а может быть, даже двое. И ты ни в чем не будешь знать нужды пока староста говорил, повитуха менялась в лице. Ее чело то разглаживалось, то вновь покрывалось бороздами сомнений. Я прошу тебя лишь об одном. Осчастливь нашего князя. Сделай так, чтобы моя дочь родила сына. Наследника
Но от меня это не зависит, повитуха была бы рада обрадовать новостью о появлении мальчика и князя, и щедрого старосту, и все княжество. Но также знала, что бессильна каким-то образом изменить действительность, которая вскоре всем откроется. Дитя в чреве. И уже много дней это либо мальчик, либо девочка, пояснила повитуха.