- Никуда вы не пройдете, - вяло проронил охранник. - Врата заклинило. Придется вам потерпеть до завтра.
- Вот же... - вздохнул Стас. - Сколько помню, никогда с подобной проблемой не сталкивался... Ладно, пойдемте. Тут есть одна гостиница, там отдохнуть можно недорого, - хотя, решение это он принял, руководствуясь волнениями Аркадия. - Завтра утром и отправимся домой...
- Ты, чистокровный русский, майор немецкой армии!.. Позор на мою голову! Никогда, слышишь, никогда такого не было!
Андрей Гривин склонил голову - ему были неприятны речи полковника. Но что он мог поделать? Старший по званию и имеющий связи - если он сказал, что отстранит, то он это сделает. И все равно, что без основания...
- Завтра, завтра же сдам тебя за нарушение воинского Устава! И молись, чтоб только погоны потерял, позорник! Ты, русский, практически заместитель моей дивизии!.. Подумать только! Ужас! Фюрера на вас не хватает!
Андрей немного озлобленно, но больше с обидой, смотрел на эту озлобленную собаку. Когда это русские стали противниками нацистов? Ведь это идея, а не особенность народа! Ему было противно. Руки тряслись и только требовали врезать ему по морде. И не раз. Расквасить его рожу об стенку!.. И сил бы хватило сполна, ибо драться он умел очень даже неплохо. Но, черт побери, никак это было не осуществимо... Субординация не позволяла. За такой проступок его как минимум высекут и в карцер... В худшем случае, вообще могли убить.
И почему только ему не повезло попасть в армию Вольфганга? Он не имел никаких предрассудков, ценил солдат лишь за их таланты... Он ни раз положительно отзывался о Андрее, как солдате толковом и смышленом, дело знающим. И только благодаря этим рекомендациям он стал майором. И потерять все это только из-за одного самовлюбленного придурка?!
- Все! Решено! Завтра я подам прошение о твоем смещении! Никогда больше не дам не арийцам занять высокие посты! Покуда я жив, я буду бороться за это! Ты понял меня?!
- Да, сэр, - строго ответил Андрей. Обиды обидами, а непослушание - серьзная вещь.
Полковник хмыкнул и, презрительно осмотрев своего заместителя, отправился в свою комнату. Андрей же еще был внизу.
Хозяин заведения постарался сделать вид, что эта сцена прошла мимо его ушей. Он налил майору вина и вернулся за стойку.
- Что ж... Видать, не судьба мне подняться выше, - вздохнув, он влил в себя вино, поднялся из-за стола и поплелся в комнату.
Ночь. Для него это было лучшим временем суток.
Он стоял возле трактира, опустив голову. Прислушался к звукам внутри заведения. Еще кое-кто на ногах... Значит, ждет.
Но руки уже чесались и требовали, чтоб он начал действовать. Эти предсмертные мучения... Они забавляли его, словно кошку игра с мышкой, где судьба жертвы уже предрешена, и единственное, на что надеется жертва - это иллюзии.
Когда он стал таким? Вряд ли бы он ответил. Чья-то боль приносила ему неописуемое наслаждение еще с детства. Что на это повлияло? Семья была благополучной, воспитание и образование дали. И все напрасно...
Но вот и последние голоса смолкли, а свет холле погас. Дверь закрыли на замок. Что ж, это как раз ему и нужно. Он взобрался на высокое дерево, стоящее неподалеку, и ловким прыжком запрыгнул на крышу. Да, не будь у него смягченной стопы на ботинках, это было бы громко. А так просто глухой удар.
Окно на втором этаже было открыто. Сегодня ему везет, даже не пришлось взламывать что-либо, а он уже внутри. Довольно улыбнулся - уже скоро.
Он толкнул первую дверь - никого не оказалось. За второй спала девушка... Если б не распоряжение, он бы, возможно, убил и ее. Какая жалость, что нельзя ранить ни единого человека, помимо цели!.. В третьей же двери он обнаружил его.
Крадясь до него, он прокручивал возможности убить его. Банально перерезать горло, задушить, избить, истыкать всего до того, пока он не умрет от потери крови, отравить... На этом он и остановился - тихо и мучительно. Самое то. Жаль, правда, что понаблюдать за муками ему не удастся - сделать все надо тихо и незаметно.
Когда он достиг жертвы, мужчина извлек из кармана небольшой пластмассовый контейнер. Размером всего с карандаш. Сняв крышку, оттуда он достал тонкую иглу.
Все, это конец. Аккуратный укол в шею - это не больно, словно комар укусил - и все. Жертва лишь хлопнула ладонью по шее и что-то прошептала на немецком. Он мертв... Ему осталось жить максимум час. Сначала у него откажут слушаться конечности. Словно паралич. После затруднится дыхание. Вскоре он и вовсе не сможет дышать. Затем кровоизлияние в мозг и сердце.
Довольный своей работой, он тихо вышел из комнаты, выпрыгнул в окно и скрылся в ночной мгле.
Известие о смерти штандартенфюрера СС моментально облетело весь город. Для Нью-Москоу это было, мягко говоря, потрясение. Ведь им придется сообщить об этом Анклаву Нацистов... А это вряд ли могло закончиться положительно для них.
Предварительным расследованием занялись службы Нью-Москоу. Подключили достаточно известных врачей, следователей.
Мужчина в белом халате, склонившийся над телом, закурил сигарету. Его подручные тем временем обыскивали комнату. Следаки же, отлично от врачей, искали улики и опрашивали свидетелей.