17-го ноября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР Сергею Александровичу Борзенко присвоено звание Героя Советского Союза.
Тридцать лет спустя, в день вручения городу-герою Новороссийску ордена Ленина и «Золотой Звезды» Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев в своей взволнованной речи о героических защитниках Новороссийска сказал: «Своим боевым, страстным словом сражались с врагом писатели и журналисты Сергей Борзенко, Павел Коган, Анатолий Луначарский и многие другие».
Он был одним из первых писателей и журналистов, вернувшихся после войны к мирной жизни с «Золотой Звездой» героя на груди. Но мирная жизнь для Сергея Александровича отнюдь не означала творческий покой и сбор лавров боевой славы. Работая корреспондентом «Правды», он публикует очерки из Югославии, Индии, Италии, Египта, Сирии, Ливана, Англии и других стран. Вынашивает замысел многотомного романа «Какой простор!» и приступает к его осуществлению. Разразившаяся корейско-американская война в начале пятидесятых годов отрывает его от работы над романом. Он едет в Корею. Фронтовая командировка продолжается два года.
После возвращения из Кореи, Сергей Борзенко публикует первую книгу романа «Какой простор!», затем вторую.
Началась космическая эра. Его захватывают героические подвиги советских космонавтов: Юрия Гагарина, Германа Титова, Андриана Николаева, Павла Поповича, Валентины Терешковой, Владимира Комарова, Павла Беляева, Алексея Леонова. Отложив работу над третьей и четвертой книгой романа «Какой простор!», Сергей Александрович изучает жизнь и быт космонавтов, помогает им в создании книг, которые выходят массовыми тиражами в нашей стране и за рубежом.
И снова в мире неспокойно. В дни чехословацких событий Сергей Борзенко передает оттуда репортажи и очерки, в которых с гневом разоблачает всю сущность антипартийных прокламаций и злобных действий организаторов контрреволюционного путча.
Всегда быть на переднем крае борьбы за высокие идеалы Коммунистической партии, за честь и независимость Родины, за свободу угнетенных народов таков девиз его боевой писательской жизни, которая прервалась 19-го февраля 1972 года. Но добрая память о Сергее Александровиче Борзенко живет и будет жить долго. Свидетельство тому
яркие, набирающие все большую силу произведения, включенные в однотомник «Огни Новороссийска». Слово, добытое в огне сражений, не увядает, не тускнеет. Время не властно над ним.
ИВАН ПАДЕРИН.
ГОРЬКОЕ ЛЕТО
Я гулял по Сумской улице и вдруг увидел, как через огромную площадь побежал человек. Он мчался, вопреки правилам уличного движения, к горсовету, к громкоговорителю, под которым стоял сияющий белоснежным кителем милиционер.
Милиционер резко, негодующе свистнул, но, увидев, что к горсовету со всех сторон бегут люди, оборвал свист, поднял руку в белой перчатке и нерешительно спрятал ее за спину. Возмущенное лицо его стало растерянным, и снисходительная улыбка застыла на губах.
Я присоединился к толпе, не понимая, что случилось. Спросил, что произошло?
Германские войска, не объявляя войны, перешли советскую границу, утром бомбили Киев и Севастополь.
Значит, война?
Да, война, ответили сразу несколько мужчин, по-солдатски поправляя ремни.
И хотя внутренне я был готов к этому, известие потрясло. Гроза, столь долго и настойчиво собиравшаяся у наших границ, разразилась.
Передача окончилась, и в рупорах громкоговорителей зазвучала бравурная музыка, до поздней ночи она гремела над городом. Народ собирался группами и не расходился по домам. Лица у всех были серьезны. То страшное и неизбежное, о чем еще предупреждал Ленин, к чему ежедневно готовилась вся страна, свершилось. Где-то уже дрались и умирали. В ушах звучали слова правительственного сообщения: «Наше дело правое Враг будет разбит Победа будет за нами»
Я пошел в редакцию окружной военной газеты «Ворошиловец». Там подбирали штат полевой армейской газеты. Я получил военную форму, вернулся домой и увидел на столе повестку военкомата. На столе лежали книги, папка с рукописями, главы недописанного романа.
Хотелось попрощаться с рукописями, потрогать их, кое-что прочесть, но свет нельзя было зажигать. По улице, зажимая в зубах свистки, ходили серьезные дворники, дежурили домашние хозяйки, высматривая среди черных драпировок узкие полоски света.
Я зашел к себе на работу в редакцию газеты «Соціалістична Харківщина», застал там сотрудницу редакции Мусю Гречко. Вместе с ней я весь вечер бродил по улицам прощался с родным городом. Мы были у стадиона «Зенит», где я играл в футбол и хоккей, были у Электротехнического института, где учился, прошлись по харьковской набережной, возле тридцатой школы-семилетки, в стенах которой прошло мое детство, были на Петенке милой, родной улице, где я родился, учился в фабзавуче трамвайных мастерских и работал слесарем в депо.
Все эти, такие знакомые и привычные места вдруг вызвали много милых воспоминаний, будто я видел их в первый и последний раз.
Я хочу помочь вам, сказала Муся.
Мне?
Армии вы ведь сейчас частица армии. Девушка немного подумала. Я знаю, как помочь, я запишусь в доноры и буду отдавать свою кровь раненым. Правда, это будет продолжаться недолго. Секретарь партийного комитета говорил на собрании, что через месяц наши войска будут в Берлине.