Партизаны в Бихаче
Памяти Милоша Балача
В ту пору я, как и большинство наших партизан, был молодым, неженатым парнем; а сейчас голова уже почти вся седая, и, с грустной отрадой вспоминая те бурные дни, я хотел бы о них рассказать. Знаю, рассказ этот получится несколько беспорядочным и бессвязным, как вообще многие рассказы краинцев, но зато искренним, от чистого сердца. Пусть все знают, каким был тот военный сорок второй год, когда партизанские бригады освобождали. Бихач. Пусть долго помнится, как с веселым криком и гамом, песнями и свистом ухватили они победу за уши, историю за хвост, а славу за потертый солдатский полушубок.
Но кому же посвятить этот мой рассказ о Бихаче, в память о ком написать?
Немало живых и погибших героев заслужили, чтобы эта книга была посвящена им. Многие из них прославились, вошли в нашу историю.
А мне вот вспомнился тот, кого сейчас уже почти совсем забыли и о ком впервые я услышал в дни подготовки нашего наступления на Бихач. Это тот самый храбрый партизан, чьи подвиги увековечены в народной песне:
Милош Балач храбро сражался и геройски погиб в своей родной Краине, и эту книгу я посвящаю его светлой памяти. Не должен быть забыт герой, которого народная песня первым послала на штурм Бихача.
Бранко Чопич
1
Наши дают жару! довольно гудит огромный детина Гаврило Черный, партизанский пулеметчик, стоя на каменистом склоне холма.
Рядом с ним присел на корточки старый плут Лиян, бывший полевой сторож, а теперь повар партизанской роты. Он недоверчиво косится на Гаврилу и озабоченно спрашивает:
Э-хе-хе, вот только чьи это пушки бьют, хотел бы я знать?
Чьи же еще, как не наши, партизанские, дурья твоя голова! громко возмущается Гаврило.
А может, это неприятель бьет из пушек по партизанам? тяжело вздыхает повар. Что ты на это скажешь?
Это тоже не так уж плохо, спокойно отвечает пулеметчик. Если они так чешут из орудий, значит, наши им здорово всыпали. Артиллеристы по воробьям не стреляют, они выбирают что-нибудь покрупнее. Запомни это, старая поварешка.
Ты гляди, какой умник выискался, трещит, понимаешь, ровно пулемет, удивленно посмотрев на Гаврилу, говорит Лиян. Не мешало бы тебя тоже разок из пушки долбануть, да вот только боюсь, как бы снаряд не испугался твоей косматой башки и не свернул бы
И не свернул бы к тебе в торбу глотнуть ракии, так что потом бы у него весь день в голове шумело, огрызнулся Гаврило.
Вот те на, «шумело»!.. Откуда это у снаряда голова? вытаращив глаза, удивленно спрашивает Лиян.
Думаешь, если ты всю жизнь без головы разгуливаешь, так и снаряд такой же? насмешливо щурясь, вопросом на вопрос отвечает косматый детина. Есть у него голова, да еще какая, со взрывателем, к тому же замедленного действия, вот так-то
Ну да, знал бы ты, милый, как у меня в голове этот самый взрыватель работает! воскликнул Лиян. Если мою башку пульнуть сейчас из пушки в сторону Бихача, она бы полетела прямо к мосту, в трактир старого Сучевича и угодила бы в самую большую бочку с ракией. Я, брат ты мой, к ракии тянусь еще с тех самых пор, как меня поп Лазарь покропил при крещении сливовицей.
Детей водой крестят, глубокомысленно изрек Черный Гаврило.
Так-то оно так, да только поп Лазарь возненавидел воду с того самого дня, когда спьяну чуть не утонул в Уне, ответил Лиян. С тех пор он даже свою лошадь ракией мыл.
А тебя, видать, как раз той лошадиной водой и покропили. Гаврило захохотал.
Повар Лиян вскочил на ноги, готовый броситься на защиту всех лошадей, какие только есть на свете. За любовь и уважение к лошадиному племени его часто называли лошадиным адвокатом.
Да знаешь ли ты, бестолочь, что такое конь?! завопил он, но, прежде чем Гаврило успел что-нибудь ответить, из-за ближайшей горной гряды, густо поросшей лесом, вынырнул вражеский самолет-разведчик и стал пикировать прямо на них.
Гляди, гляди, он у тебя за спиной! закричал Гаврило.
Однако Лиян, не видя самолета, решил, что приятель все еще говорит о лошадях, и, презрительно усмехнувшись, сказал:
Во дает конь за спиной! Очень смешно, почеши мне теперь пятки, чтобы я засмеялся.
Вот сейчас он тебе почешет! еще громче завопил Гаврило и распластался на земле. В ту же секунду над их головами прожужжала первая пулеметная
очередь. Лиян подпрыгнул, словно заяц, и заверещал:
Беж беж бежим!
По крутому откосу покатилась соломенная шляпа бывшего полевого сторожа, за ней полетели кожух, штаны и, наконец, опанки. Мелькнула и кожаная сумка неотъемлемая принадлежность его экипировки. Вероятно, где-то среди летящей одежды находился и сам ее хозяин славный партизанский повар Лиян, но летчик не успел его разглядеть, так как все это боевое снаряжение мгновенно скрылось в зеленом море невысокого кустарника, что рос у подножия холма.