то есть тайная, скрытая история. Авторы таких произведений как раз и занимаются тем, что предпринимают попытки разгадать загадки истории, проникнуть за её кулисы. Наиболее заметными образцами таковой литературы стали романы «Посмотри в глаза чудовищ » и «Гиперборейская чума » А. Лазарчука и М. Успенского, «Бои местного значения » В. Звягинцева (из его цикла «Одиссей покидает Итаку ») и девятитомная эпопея А. Валентинова «Око Силы ».
Сам термин «криптоистория» был введен Г. Л. Олди для обозначения того направления, в котором работает Андрей Валентинов. Понятие было принято писателями-фантастами и читателями, а также и фантастиковедами, хотя общей согласованности среди последних нет. Некоторые исследователи фантастики не выделяют «криптоисторию» в качестве самостоятельного типа, говоря о ней лишь как о разновидности «альтернативной истории». Так, Д. Володихин в своей статье «Призывая Клио » пишет: «Еще одна большая группа фантастических произведений, в которых используется исторический антураж, относится к так называемой альтернативной, параллельной или криптоистории. Различие незначительное » [66, 235]. Подобный взгляд не соответствует истине. Между «альтернативной историей» и «криптоисторией» имеется множество типологических различий.
Теоретически обобщить этот материал, указав на отличия между историческим романом, романами «альтернативной истории» и «криптоистории» попытался А. Валентинов в статье «Нечто о сущности криптоистории, или Незабываемый 1938-й ». О первых двух мы уже говорили в предыдущей главе. Наши выводы не противоречат тем, к которым пришел писатель-фантаст, поэтому не станем повторяться, сосредоточившись лишь на «криптоистории». По мнению Валентинова, «криптоистория» «занимает нишу» между историческим романом и романом «альтернативной истории».
Свои теоретические посылки и выкладки романист делает, отталкиваясь от образной формулы: «Чапаев не тонул в реке Урал».
«Возможность самого существования криптоистории, пишет Валентинов , заключается в относительности и неполноте наших исторических знаний. Историю пишут историки, пользуясь определенными источниками. Источники могут сознательно солгать (показания штабных, бросивших раненого Чапаева на берегу Урала и попавших за это в ВЧК), добросовестно ошибаться (уцелевший красноармеец от кого-то услыхал и по горячке не уточнил, что сам того не видел), вообще умалчивать (Чапаева видели на берегу реки а что дальше, Бог весть). Историк может неумышленно написать неправду, поверив неточному источнику. Может быть и хуже: историку приходится лгать, ибо так требуют от него некие обстоятельства. Наконец, история может стать мифом, с которым вообще невозможно воевать (как стало невозможно опровергнуть версию Фурманова и братьев Васильевых).Вот тут-то и вступает в бой криптоисторик. Он исходит из очевидного и вероятного. Очевидное после боя под Лбищенском Чапаев исчез из реальной истории. Как именно сказать трудно, ибо все, что мы знаем есть не истина, а лишь более-менее достоверные версии. Вероятное: сие произошло не совсем так или совсем не так».
[35, 23]
Фантаст предлагает две версии исчезновения Чапаева:
«Не совсем так раненого в живот Чапаева охрана из венгров-красноармейцев переправила на обломке плетня через реку, где он и умер, после чего был похоронен, а могилу через несколько лет смыла река. Версия вероятная, логичная (логичная с точки зрения историка), исходящая из реальных фактов.ПелевинЧапаев и ПустотаСовсем не так Чапаев спасся, но воевать расхотел и отправился во Внутреннюю (или Внешнюю) Монголию к своему другу барону Унгерну, захватив с собою Петьку».
«Версия невероятная, справедливо полагает писатель, сам профессиональный историк , нелогичная (опять-таки с точки зрения историка, ибо логика художественного произведения совсем иная) но, в принципе, тоже допустимая, ибо никак не меняет известную нам историю. Чапаев действительно исчез, причем при неясных обстоятельствах. Автор, используя буйную фантазию, эти обстоятельства домысливает, заставляя свой корабль плыть не по главному руслу реки Истории, а по обводному каналу, старице или, вообще, тащит свой корабль волоком. Но все с тем же конечным результатом».[35, 23]
«грань между криптоисторией и настоящей, а не мифологизированной историей крайне тонка. К сожалению, почти целое столетие, потраченное на превращение нашей и всемирной истории в миф, позволяет разлиться реке Урал до Северного полюса, давая невиданный простор авторам криптоисторических произведений. В результате бывает, что авторская выдумка (сознательное домысливание все том же русле очевидного-вероятного) оказывается правдой. Порой достаточно лишь идти вслед за логикой, а не вслед за мифом».А. ДюмаДюма-отцаТрех мушкетерах Двадцать лет спустя Анж Питу Ожерелье королевы Жозеф Бальзамо Ф. В. БулгаринаДимитрий Самозванец[35, 24]
«Мазепа »), Р. М. Зотова («Таинственный монах », «Леонид », «Трилиственник », «Фра Диаволо »). Непосредственным родоначальником «криптоистории» в русской литературе можно считать, как мы уже отмечали выше, А. Ф. Вельтмана с его романом «Светославич, вражий питомец ».