Елена Петухова, Игорь Черный Современный русский историко-фантастический роман
Глава 1 Истоки современного русского историко-фантастического романа
1
Среди наследия русских писателей XIX века наибольший интерес для нашего исследования представляет ряд произведений, созданных в 1-й половине столетия, когда фантастика лишь зарождалась как самостоятельный литературный жанр. Именно в это время пробуждается интерес к отечественной истории, связанный как с ростом национального самосознания, вызванным победой в Отечественной войне 1812 г., так и в целом с развитием романтизма в литературе, особое внимание уделявшего поэтизации прошлого. История проникает и в фантастику, отразившись в романах А. Ф. Вельтмана «Светославич, вражий питомец », М. Н. Загоскина «Искуситель », О. И. Сенковского «Фантастические путешествия Барона Брамбеуса », повести Ф. В. Булгарина «Предок и потомки ».
Дореволюционная фантастика изучена довольно слабо. Русская литература, как справедливо замечает В. Гуминский, «не знала устойчивой специализации, присущей литературной современности. У нас не было как таковых и писателей-фантастов литераторы выступали в этом жанре весьма нерегулярно» [80, 331]. Вероятно, именно поэтому названные выше фантастические произведения авторов, более известных своими работами в совершенно иных жанрах, не привлекали внимания современников. А если и привлекали (как, например, «Искуситель» или «Светославич, вражий питомец»), то рассматривались не с интересующей нас точки зрения. Лишь с 1970-х годов появляются отдельные работы, посвященные русской фантастике XIX века. Среди них наибольший интерес представляют монографии А. Ф. Бритикова «Русский советский научно-фантастический роман » (1970) и Б. В. Ляпунова «В мире фантастики » (1975), в 1-х главах которых анализируются произведения, созданные до 1917 г., статьи В. А. Ревича «Не быль, но и не выдумка. Заметки о русской дореволюционной фантастике » (1972), В. М. Гуминского «О русской фантастике » (1976), И. В. Семибратовой «К истории вопроса о русской фантастической прозе 30-х годов XIX века » (1972), «О типах фантастики в русской прозе 30-40-х годов XIX века » (1973), «Между жизнью и мечтой. О русской фантастической прозе 30-40-х годов XIX века » (1991), ее же брошюры «Фантастика в русской литературе XIX века » (1974) и «Из истории отечественной фантастики 17-го начала 20-го века » (1990). И. В. Семибратовой в 1974 г. была защищена кандидатская диссертация «Типология фантастики в русской прозе 30-40-х годов XIX века ». Профессионально
(1967), в статьях Е. П. Брандиса «Гарри Гаррисон, каким мы его знаем » (1967), В. Л. Гопмана «Создатель чудес » (1990), В. Гакова «Патрульный времени » (1994) и др. Произведения же Тима Пауэрса не исследовались.
Таким образом, обзор истоков русской исторической фантастики (на примере больших прозаических форм), а также изучение контекстовых явлений, повлиявших на становление историко-фантастического романа 90-х годов XX века (прежде всего, таких его разновидностей, как «альтернативная история» и «криптоистория»), предпринимаются нами впервые. В данной главе нами использовались элементы описательного, сравнительно-сопоставительного, историко-генетического методов литературоведения.
2
Выходят в свет тома «Истории Государства Российского » Н. М. Карамзина. Ими, как и только что появившимися в русских переводах романами Вальтера Скотта, Фенимора Купера, Виктора Гюго, Алессандро Мандзони, зачитывается образованная русская публика. Вскоре бурно расцветает и русский исторический роман. Не удивительно, что история проникает и в другие литературные жанры. Не исключением была и только зарождавшаяся в русской литературе фантастика.
В фантастике 1-й трети XIX в. можно выделить несколько жанровых разновидностей, где встречается «исторический элемент». Прежде всего, это сатирическая фантастика, получившая распространение в творчестве Ф. В. Булгарина и О. И. Сенковского.
Так, в повести Булгарина «Предок и потомки » сюжет основан на столкновении нравов «века нынешнего» и «века минувшего». Приём этот был характерен как для русской комедии этого периода (достаточно вспомнить хотя бы «Горе от ума » А. С. Грибоедова), так и для исторического романа, в котором служил для более полного воссоздания coleur locale. Писатель-фантаст одним из первых в русской литературе обращается к такому интересному явлению, как анабиоз (или искусственный сон), впоследствии не раз использовавшемуся его коллегами по жанру. Суть повести в том, что в современный Петербург попадает стольник царя Алексея Михайловича. За сто пятьдесят лет до описываемых событий он был отправлен государем в Архангельск, где попал в снежный буран, замерз и пролежал в льдине до тех пор, пока солнце не избавило его от полуторавекового плена и спячки. Попав в северную столицу, стольник Сергей Сергеевич Слепушкин удивляется техническим и социальным новшествам. И если первые им воспринимаются вполне адекватно, то нравы и быт своих потомков он осуждает. Булгарин выступает здесь апологетом допетровской Руси, его герой критикует «онемечивание» российского дворянства, его привычки во всем рабски копировать иностранное. Помимо этого, повесть «Предок и потомки» отчасти является и сатирическим памфлетом, направленным против литературных противников Булгарина и, прежде всего, против А. С. Пушкина, выведенного в произведении под именем Никандра Семеновича Свистушкина. «Это маленькое, зубастое и когтистое животное, говорит о своём потомке Сергей Сергеевич, не человек, а обезьяна!» [26, 69]. Сюжеты, подобные тому, который развивает здесь Булгарин, находим в «Клопе » Маяковского, «Иване Васильевиче » М. А. Булгакова.