А с краю притулилась Аня Синицына, с интересом наблюдавшая, как Иван Скоков пушит хвост перед грудастенькой златовлаской.
Я вошел неслышно, и Ваня, не замечая меня в тылу, вдохновенно играл в театре одного актера для одной зрительницы:
А я и говорю: «Леонид Ильич, это совершенно безопасно, томограф ничегошеньки не излучает, там сплошное магнитное поле!» А он мне: «Ну, давайте, товарищ Скоков, надеюсь на вас!»
Замерев у двери, я приложил палец к губам. «Синичка» радостно блеснула глазками, и незаметно пожала ладонь блондинистой дивы. Та покосилась на меня, не дрогнув лицом, и лишь прозрачные голубые глаза ее потемнели, набирая сапфирной сини. А вот и улыбочка протаяла
Да-а, Ванюшка, многое отдашь за поцелуй, сорванный с таких губок!
И тут он останавливает врачей, заливался Иван, и прямо с носилок говорит: «Считайте, товарищ Скоков, что значок лауреата Ленинской премии уже ваш!»
В принципе, неразборчиво-ворчливая речь Брежнева ему удалась.
Нэ так всё было, товарищ Скоков, неторопливо, глуховатым голосом Сталина выговорил я, совсэм нэ так.
Смутился Ваня? Растерялся? Да ничуть! Повернулся живо, крутнувшись на пятке, и весело завопил:
Шеф! Это вынужденная мера! Должен же я как-то очаровать девушку? Должен! Обязан просто! А для этого надо что? Правильно! Украсить скучную истину элементами художественного вымысла!
Блондинка негромко рассмеялась, и гибко встала, небрежно поправляя восхитительно короткую юбку.
Здравствуйте, Михаил, произнесла она, глядя прямо в глаза. Разумеется, ее грудной голос был приятен и волнующ. Меня зовут Наташа.
Я принял ее руку, будучи в легком затруднении. В театре или на дипломатическом рауте я обязательно поцеловал бы изящную конечность, но у нас же неформат Поглаживая пальцами нежнейшую кожу, я повернул ручку ладонью вверх, ощущая шероховатость.
Вы врач? вздернулась моя бровь. Или химик?
Фельдшер, Наташа улыбнулась тепло и как-то искренне. Приходится постоянно мыть руки, вот и стали ладони, как пятки! Я из Новосибирска, меня ребята послали в Москву она замешкалась. Понимаете Я, еще когда на «скорой» работала, засела за математику и программирование. Меня это настолько увлекло, что я так и не поступила в мед. Зато у нас есть клуб в Академгородке, мы там пишем разные программы, и Летом приезжал сам Колмогоров Он нам посоветовал найти вас. Ну, пока мы всё отладили, пока я отпуск взяла А вы уже тут!
Мельком глянув
на бубнящего Ивана, которого морально уничтожала Аня, зажав в углу, я снова погрузился в голубое и золотое сияние.
Вы привезли программу? сказал я, невольно придавая голосу чуточку обволакивающей бархатистости.
Да! выдохнула сибирячка. Графический редактор!
Мне было приятно наблюдать за тем, как кровь приливает к ее лицу, нежно румяня щеки но вычтех превыше всего.
Не спрашиваю, растр или вектор, проговорился я, досадуя на рассеянное внимание. А сколько м-м Сколько строк кода в ядре программы?
Тысяча, на Паскале и Ассемблере Нет, больше, смутилась Наташа, но точно не помню. Мы назвали программу «АмРис». Ну, сокращенно «Ампара Рисунок». На экране появляется такое как бы окно, и в нем работаешь с картинкой. Изображение можно двигать, увеличивать, менять по-всякому, и даже возвращаться к предыдущему состоянию, если что-то не нравится.
Отмена последнего действия? быстро спросил я. Замеча-ательная функция! Мой комп моя микроЭВМ в вашем полном распоряжении, Наташа! Загружайте свой «АмРис».
Ой, сейчас! осчастливленная блондинка процокала каблучками в кабинет, а я, проводив ее исключительно платоническим взглядом, переключился на грустную шатенку.
Здравствуйте, прошелестела она. У нас там, во Владивостоке, тоже клуб. Только проект совсем другой, мы Ой, извините! девушка протянула руку, и представилась: Я - Даша Томина.
Весь мир словно погрузился в прозрачное желе, остановившее всякое движение. Я медленно, очень медленно поднял руку и слабо пожал девичью ладонь.
Передо мной стояла та самая Даша. Дашенька. Дашечка. Именно в нее я влюбился в прошлой жизни. Мы встречались около года, пока я не сделал предложение. Осенью Вот в такой же хмурый день Даша согласилась выйти за меня замуж, и мы прожили вместе тридцать лет
Томина ослабила оковы стеснения, заговорила бойчее, повествуя о «радиофонах», и о чем-то вроде сотовой связи, а я в это время вспоминал нашу совместную жизнь редкие счастливые моменты, тонувшие в черном вязком разливе ссор, сцен, свар
«Она одного года рождения со мной, тянулись безрадостные мысли. Сейчас ей, значит, девятнадцать»
Встряхнувшись, я натянул улыбку и пообещал обязательно помочь с проектом. Не знаю уж, докуда упало бы мое настроение, но тут в приемную вошел человек, появления которого я не ждал точно.
Андропов в старомодном черном пальто появился в дверях, внимательно оглянулся, и выдавил улыбку.
Здравствуйте, Миша. Я вижу, жизнь бурлит!
Здравствуйте, Юрий Владимирович, чувствуя накат облегчения, я реально порадовался приходу чекиста 1. Пока еще первые бульки пошли!
Заглянув в кабинет, я полюбовался Наташиным задиком, красиво обтянутым юбкой, и решил не смущать девушку.