Там мы и сгрузили минометы и бойцы под командой Бранко установили их, разложив рядом ящики с оперенными минами. Марко обезьяной взобрался на дерево и выудил согретый за пазухой бинокль.
С его корректировкой аэродром мы накрыли третьим залпом, после чего бегло высадили оставшийся боекомплект. Куда уж попали, бог весть, но в двух местах встали густые черные столбы дыма. А мы запрыгнули в грузовики и умчались навстречу югу и солнцу.
Холодному югу и злому солнцу каждый луч выбивал из глаз слезу и она застывала в уголках, мешая закрывать веки. Мерзли руки и ноги, мерзла рожа и потому счастьем показалось бросить продуваемые насквозь кузова и двигаться на своих двоих, разогреваясь на ходу и догоняя бригаду по широкому следу.
Идти по утоптанной сотнями ног дороге куда легче, чем тропить целину и вскоре мы настигли наше медицинское отделение и наших вьючных лошадей. Впереди, в полукилометре, маячил хвост колонны.
Вскоре и без того низкое зимнее светило, весь день бившее по глазам, рухнуло за горы и настала тьма, которую едва рассеивали дрожащие в морозном мареве звезды. Даже воровского солнышка нам не выпало, новолуние.
В этом мраке мы добрались до замерзшего ручья, до широкой полосы льда, избитой подковами и шипованными ботинками. И вот тут я дал маху нет бы отойти в сторонку и переправляться там, но уж очень хотелось поскорей догнать своих
Лед проломился под второй вьючной лошадью.
Я даже не успел ничего понять, как вытаскивать животное метнулась Альбина и и сама провалилась в воду.
Назад!!! заорал я что было сил. Быстро назад!!!
Лошадь тонет! истерически закричала Аля.
Плевать! я кинулся к полынье, пытаясь ухватить строптивицу за шиворот, но кромка льда хрустнула еще раз
Мать моя женщина!!!
Ошпарило, как кипятком куда хуже, чем при моем тогдашнем купании в Дунае!
Хотел было выпрыгнуть, но Аля все возилась с лошадью
Вьюк! Вьюк разгружай! Бога душу мать!!! Бранко, Марко, что стоите, рубите слеги, дрова, костер, быстро!
Вместе с угодившим в ручей коноводом мы втроем, содрогаясь в убийственно ледяной воде, раскрыли вьюк и перекидали содержимое на берег. Попытка поднять лошадь не удалась животное обессилело и, похоже, нахлебалось воды, но Альбина все пыталась вытащить ее за уздечку.
Утонешь домой не приходи! проревел я ей прямо в ухо и, пользуясь мгновенным замешательством, вышвырнул на землю, в руки Бранко.
Лошадка только и вякнула Аля.
Ежик, глядь!
Не разгорается! Марко чиркал спичками над несколькими поленцами.
Бензин!!! скакал я, пытаясь хоть как-то побороть смертельный холод, поднимавшийся от мокрых ног вверх.
Но в криках, в слезах, в матюках все понемногу заработало как надо в яме разожгли костер, Живка примчалась со флягой спирта, ребята переправили остаток роты выше и ниже полыньи, а Марко метнулся к ушедшим вперед и вернул лошадь с вьюком запасной одежды.
Мы с коноводом стремительно, насколько это возможно закоченевшими руками, скинули мокрую одежду и принялись растирать ноги спиртом, а вот
Альбина отказалась наотрез.
Раздевайся!!! зарычал я.
Нет! Тут мужчины!
Вот только остатков сурового черногорского воспитания нам и не хватало.
Молчать!!! не выдержал я. Это приказ!!! Чего они там не видели??? Еще не хватает, чтоб больничарка обморозилась, позору-то будет!
Не знаю, что подействовало больше, мои крики или притащенное кем-то одеяло, но Альбину удалось раздеть, растереть и переодеть в сухое.
В яме весело горел здоровенный костер и мы стояли почти вплотную к огню, не опасаясь, что он может прожечь одежду и чувствовали, как стылая смерть отходит все дальше.
Спасибо, неожиданно ткнулась мне в плечо Альбина и тихонько заплакала.
Глава 3 Остаться должен только один
Позади остался обледенелый подъем в горы и нереальная картина ночь, темнота, адский холод, пар от людей и лошадей, костры, избитая сотнями ног и копыт тропа Воздух, вымороженный до полной прозрачности, создавал иллюзию близости слабеньких огней Илиджи, Райловаца и Сараево, дрожавших в десяти километрах. И прошли мы совсем рядом с памятными мне по первой Боснии олимпийской горнолыжной трассой и трамплином. Вот лет через сорок их тут и построят. Или не построят, смотря сколько я нахреновертить успею.
Уж не знаю как там Александр Васильевич, но мы со своим «переходом Суворова через Альпы» справились. Никто больше даже в воду не сверзился, это только нам так повезло, чему свидетельством шорох и скрип заледеневшей одежды. Той, в которой мы в ручье фигуряли скинуть-то ее при переодевании скинули, но тут же и бросили, не до нее было, а когда спохватились, ткань задубела. Примерно как у Доцента с компанией в «Джентльменах удачи», только вместо цемента лед. Стоящую колом одежку прицепили ко вьюкам и рюкзакам, вот она и громыхала при каждом шаге, пока влага не вымерзла.
Большой затык случился только один раз, на крутом подъеме, покрытом льдом. Черногорцы первого батальона со своим командиром-горнострелком взобрались наверх, скинули веревки, пока застрявшие внизу рубили лед топорами и любым подходящим инструментом, разгружали вьючных лошадей и волокли снарягу вверх на своих двоих. А потом еще и втаскивали лошадей. Коча, командиры и комиссары метались вдоль колонны и следили, чтобы никто не устроился отдыхать в снегу сядешь, пригреешься, задремлешь и конец тебе, замерз насмерть.