Но вымышленные эмоции, литературные фантазии, книжное сознание, выдаваемое за истинную романтическую реальность, - все это Алдановым не принимается. Воплощением отторгаемого представления о мире становится авантюристка Тони. Она морфинистка, несчастная, легкомысленная; естественно, что ее литературные предпочтения не совпадают с алдановскими и явно фальшивы. В противовес Дюммлеру Тони говорит о своем чувствовании мира через «романтических» посредников: «Для меня чувства Лермонтова и Языкова всегда были реальнее, чем мои собственные чувства» .
Яценко же романтические идеалы называет производной от фамилии генерала - лафайетизм и размышляет об их непреходящей ценности: «Эти идеи устарели, но их дух, лафайетизм, со всеми необходимыми огромными поправками и дополнениями к нему, это все же единственное, что может помешать превращению мира в грязное кровавое болото» . Он продолжает раскрывать суть своего творчества и упрека к веку: «Хороши ли мы или нет, со всеми нашими моральными недостатками, со всеми нашими смешными сторонами, с нашей профессиональной манией величия, мы, писатели, всё-таки соль земли. И наше освобождение от власти денег, от соблазна успеха - это важная часть общего вопроса об освобождении» . Именно поэтому Яценко задумывает назвать свою новую книгу «романтическим» образом: «Путь к счастью, или Освобождение - в сущности, это почти одно и тоже...» . С помощью романтического персонаж пытается уйти от суетной реальности, от власти сиюминутных обстоятельств, хотя сделать это современному человеку необыкновенно трудно. Если можно говорить о нравственности в творчестве Алданова, то, вероятнее всего, она связана с преодолением зла в конкретном человеке, с борьбой во имя добра и естественных мирских соблазнов.
Таким образом, романтический аспект рецепции русских классиков - у Алданова однополярный. К произведениям Лермонтова и раннего Гоголя, воспринятым в контексте чуждой романтической литературы, Алдановым проявлено отрицательное отношение, показано негативное понимание. Само же понятие «романтического», связанное с идеалом свободы, преодолением зла силой добра и мечтой о достижении любви и счастья, Алдановым не только оберегается, но и возносится как одна из ценностей умонастроения человека XX века. И все же эта ценность разрушается в обществе, теряющем романтические ритуалы, культуру и традиции. Алданов-писатель не любил романтизм как способ художественного видения реальности, однако в романе «Живи как хочешь» драматург Яценко неслучайно «написал в романтическом духе историческую пьесу на современную тему» . Это было бы невозможно, если бы Алданов не чувствовал острую необходимость мечты, возвышающего, романтического в жизни современного человека.
Часть шестая А.И. ГЕРЦЕН В ВОСПРИЯТИИ АЛДАНОВА
застарелой лжи» . Что касается оценок общественной деятельности и литературного труда Герцена, то, наверное, самые высокие среди всех эмигрантов они у Алданова. Более того, Алданов всерьез рассматривал возможность монографического обращения к личности и творчеству Герцена, так, в одном из писем В. Набокову он скажет, что хотел бы написать книгу о Герцене, но «издателей этим не соблазнишь» . К сожалению, читатель не увидел ни книги, ни очерка о Герцене.
Алданов по степени свободы, проявленной в жизни и творчестве, Герцена сопоставлял с самим Л. Толстым, фигур, равновеликих этим художникам по такому критерию, Алданов не обнаруживает в русской литературе.
Однако означает ли это, что такая высокая оценка распространяется и на все творчество Герцена? И возможно ли, что близость Алданова Герцену объясняется какими-то внелитературными обстоятельствами? Итак, как же Алданов интерпретирует Герцена?
Начнем с самого простого. С общественно-политического контекста. Как известно, Герцен относился к либеральной части литераторов, был провозвестником реформ во благо русского мужика, но революционером по сути (по характеру действий, поступков) никогда не был.
Алданов был членом трудовой народно-социалистической партии, по сути неонароднической партии интеллигенции. Партия была создана в 1905 году. Заметим, что среди российских партий, близких к народникам, партия народных социалистов была единственной, исключившей террор как средство политической борьбы, но была она малочисленной, непопулярной.
Это обстоятельство нужно учитывать. Несмотря на то, что партия просуществовала всего несколько лет и Алданов не был в ней видным членом, все же он был человеком политически наполненным, политика его интересовала всю жизнь. В Герцене-публицисте он отмечал необыкновенную проницательность. А современников, недооценивавших или поучавших Герцена, по-своему оценило время. Так, в публицистической книге «Армагеддон», изданной в 1918 году, рассуждая о мировой войне и революции, Алданов включит в свой внутренний диалог реплику Тургенева. Казалось бы, мелочь, но какое осмысление стоит за ней:
«Это могло случиться только в России. Кто знает?
Шопенгауэра, брат, надо читать, Шопенгауэра, - советовал Тургенев Герцену в период несравненно более легкого кризиса в жизни Европы. Того Шопенгауэра, который, умирая, оставил большую часть своего состояния солдатам, восстановившим порядок в 1848 г. А меньшую часть - своей собаке» .