***
Когда я не знаю, что делать, я не делаю ничего, что я и сделал. Я сидел и наблюдал, не делая особенных попыток спрятаться или продолжить игру. Приключение началось около часа тому назад. Внизу на стоянке было четыре полицейских машины, другие подъезжали и уезжали. Уже вызвали полицию округа, и я подслушал разговор о вызове полиции штата, но очевидно они не хотели поднимать слишком уж много шума, не зная, кого они преследуют и почему. Мне было любопытно и немного грустно видеть, что полицейских это вовсе не забавляло. Знаю, я до смешного плохо сведущ в отношении людей, но мне и правда было не понятно, почему они так расстроены. Стояла прекрасная ночь множество звёзд, прекрасная луна, прихватил небольшой морозец. Они занимались всякими полицейскими штучками рыскали по тёмным улицам с фонариками и пистолетами, искали какогото таинственного нарушителя, игрались с картами и микрофонами, создавали планы поиска. Реальная охота на человека. Приятное отступление от обычной тягомотины с драчунами в барах и пьяными водителями. Я не понимал, что такого плохого во всём этом, но, как я сказал, я вообще плохо понимаю людей. В общем, весёлыми они не выглядели. После нескольких минут наблюдений и размышлений, я понял, что с меня хватит, и тихо спросил вселенную, что мне делать. Ответ пришёл чётко и быстро. Я услышал, как главный окружной полисмен принял решение выпускать собак. Один из его людей пошёл, чтобы сообщить об этом по рации. Это и был мой ответ. Мне совершенно не хотелось, чтобы всё заходило так далеко, поэтому я встал, отряхнулся, и спустился с холма, чтобы представиться: Привет, ребята, сказал я, прерывая их сутолоку возле карты, кажется, я тот, кого вы ищете. Внезапно, пистолеты. Много. Мне было приказано положить руки на капот полицейского джипа, стоящего ближе всех ко мне. Довольно полный коп средних лет с сержантскими нашивками появился непосредственно справа от меня, направил пистолет к моей голове на расстоянии фута и с трепещущей искренностью проговорил: Не дёргайся. Одно неверное движение, ублюдок, и я снесу твою ублюдочную башку. Не каждый день вам делают такие предложения. Вот это было действительно забавно я не двигался. Именно об этой части я нахожу наиболее интересным и стоящим упомянуть здесь в рассказе об этом эпизоде. Мне нестерпимо хотелось двинуться. Смех стремился вырваться наружу, но каким-то образом я смог удержаться и пресечь видимое движение. Я смеялся не над полицейским, не над мелодрамой, не над абсурдностью. Я смеялся, потому что вот он, неожиданный, но абсолютно очевидный выход. Ни беспокойства, ни беспорядка, легче, чем щёлкнуть выключателем. Просто поверни голову и крикни "Буу!", и превосходный весёлый конец будет безболезненно обеспечен в тот же миг. Неужели ради этого была вся эта беготня? Уже пора? Я видел совершенство ситуации, и наблюдал, как побуждение принять великодушное приглашение полицейского быстро возникло из глубины и подошло так близко к поверхности, что первое его проявление смех стало уже явным, но затем, какой-то странный, необъяснимый заступнический фактор или механизм отменил неминуемый снос башки, которую я уже чувствовал на своих плечах. Вместо этого я просто произнёс: Окей, док.
***
Как много духовных книг начинаются таким образом?
2. Вне пространства и времени.
Вселенная порой кажется мне бесконечно странной и незнакомой. В такие моменты я гляжу на неё со смесью боли и эйфории отдельный от вселенной, словно помещённый на каком-то
расстоянии вне её; я смотрю и вижу картинки, созданий, которые движутся как бы вне пространства и времени, издавая звуки, похожие на язык, который я больше не понимаю и даже не регистрирую. Юджин Ионеску
Остаток ночи и раннее утро были не такими весёлыми, хотя и не неприятными. Никто не таил злобы и не относился ко мне как дерзкому наглецу, как можно было бы ожидать. Сержант был раздражён главным образом тем, что ему пришлось вытаскивать из постели городского прокурора, чтобы выяснить, какое обвинение мне можно предъявить. Сложность состояла в том, что, ко всеобщему удивлению, я не совершил ничего противозаконного. Но это не имело значения они ни за что бы меня не отпустили, не обвинив в чёмлибо. Заметив, что они лезут из кожи вон, чтобы выдумать обвинение, я заверил их, что скоро покидаю здешние места и вряд ли вернусь ко дню суда. Похоже, это немного сняло напряжение. Тем не менее мне пришлось провести четыре часа в полицейском участке, пока они подбивали все данные. Обстановка была довольно неформальной: без наручников, лёгкий обыск, несколько вопросов. Никаких отпечатков пальцев и фотографирования. У меня не было с собой бумажника, и я не мог доказать, кто я, что их не сильно беспокоило. Отвезите меня домой, и я возьму бумажник, предложил я. Вы, вероятно, собираетесь наложить на меня штраф, и мне всё равно потребуются кредитные карты. Мы не принимаем кредитных карт, проворчал сержант. Тогда вам придётся отвезти меня к банкомату возле озера, сказал я. Затем, чтобы не дать им переоценить свою щедрость, добавил: Но мой дневной лимит составляет сто баксов. Если будет больше, то, полагаю, мне придётся немного у вас погостить. Эта маленькая хитрость сработала, и штраф в конце концов оказался в сто баксов. Поди разберись. Разве у вас нет стандартного обвинения на всякий случай? спросил я. Нарушение покоя, противодействие официальным властям, непристойное поведение, что-нибудь вроде этого? Это вызвало лишь ещё большее ворчание. Каким бы в конечном итоге ни было обвинение, мы все знали, что это лишь формальность они должны мне что-то предъявить, а я должен что-то заплатить, и это нужно было сделать так, чтобы отпустить меня этой ночью, и поставить на этом точку ни суда, ни адвокатов, ни расследования. Ну, хорошо. У меня уже глаза слипались. Большого полисмена по имени Бен послали отвезти меня домой, к банкомату за наличными и назад. Я ехал на переднем сидении, не как арестованный. Он подождал, пока я ходил за бумажником. Это был благовоспитанный парень, типа бывшего студенческого полузащитника, которому не терпелось восстановить подробности сегодняшней ночной охоты. Я почти догнал тебя там, возле горки для санок, сказал он гордо. А, это был ты? Да, ты был чертовски близко. Что ты там прокричал? Я совсем не разобрал. Да, он добродушно засмеялся. Я начал кричать «Ни с места!», но это показалось слишком киношным, и я посредине сменил на «Стоять!», но не смог до конца выговорить. Получилось что-то типа «Нисмьстоя!» Да, согласился я, что-то типа того. Куда ты делся? Я думал, что почти догнал тебя. Пора соврать. Каждый в полицейском отделении занимался подобного рода возбуждённым пересказом погони и своей роли в ней. В городке, подобном этому, сегодняшние события будут вспоминаться и