Сильнее смерти
КНИГА 1
I
Крестьяне деревни Плевы уходили на войну. Жены, провожавшие их до станции, горько причитали, то и дело вытирая заплаканные лица цветастыми передниками и подолами юбок.
О, злая доля, куда ты гонишь наших мужей? На кого оставляешь нас, сирот, с малыми детьми?..
Молоденький деревенский пастух Йокан, у которого еще и усы не росли, сидел на берегу Пливы и смотрел на колонну людей, печально двигавшуюся по дороге. Овцы мирно лежали у его ног, а он разглядывал рекрутов, вслушивался в женские голоса и бормотал, про себя:
Ох уж эти бабы! Встречают плачут, провожают плачут. Нет, пусть лучше я умру бобылем, но жениться не стану!
Сами рекруты шли спокойно, с каменными лицами. Только изредка взгляды их перебегали с ленточки дороги на холмистые поля зеленевшей пшеницы. «Да, прикидывали они про себя, если не ударит мороз, урожай будет отменный».
Во главе колонны шагал Симела Шолая. Сверкая колючими зеленоватыми глазами, он шутил.
Пусть жены поплачут. Это нам сразу и за здравие и за упокой. Больше некому будет нас пожалеть.
Но плевичане принимали его слова всерьез. Полные недобрых предчувствий, они покрикивали на своих жен:
Да перестань ты плакать!
Что ревешь, я еще живой!
Женщины, уткнувшись в жесткое сукно мужниных курток, затихали, шмыгали носом и тяжело вздыхали.
А пастух продолжал размышлять: «Кабы знал немец, каких мы людей посылаем в армию, подумал бы, прежде чем нападать на нас. Уж они ему покажут! Один Шолая чего стоит!»
Паренек вскочил и крикнул:
Симела!!! Счастливого пути! Бей немцев! Пусть знают пашу Плеву!
Плевичане оборачивались, махали пастушонку руками и, повеселев, говорили друг другу:
Вот это парень! Ему бы с нами идти, а не овец пасти.
Кто-то затянул песню. Песня успокоила женщин, придала бодрости мужчинам. Из-за гор показалось солнце. Снежные шапки горных вершин вспыхнули белым пламенем, впитывая в себя первое тепло ранней весны.
На небольшой железнодорожной станции началось торопливое прощание. Товарные вагоны зияли мрачной пустотой, готовые поглотить свои жертвы и увезти их в неведомые дали. Мужчины с напускной грубостью говорили женам обыденные слова об обыденных вещах что весна в этом году ранняя и надо побыстрее выгнать скот на горные пастбища, что с посевом ячменя тянуть нельзя.
Кто знает, когда теперь увидимся, говорил Шолая своей жене Зорке, запустив пальцы в прокопченную табачным дымом щетину бороды. Зорка, не отрываясь, смотрела на костистое лицо мужа.
Береги себя, не забывай нас, как только сможешь, приезжай, уговаривала она его.
Шолая сильнее потер подбородок, сплюнул в сторону и посмотрел на жену с упреком.
Думаешь, с войны можно в отпуск приехать?
Знаю, что нельзя. Когда война кончится
В глазах Зорки стояла мольба.
Это само собой, только с войны не все возвращаются, тяжело вздохнув, произнес Шолая.
Зорка заплакала. Шолая сильно сжал жене ладонь и отвел глаза в сторону.
Дочку береги. Если не вернусь, одна не оставайся, людей много вокруг. Как доеду до места, напишу Ну, прощай, глухо проговорил Шолая и быстро зашагал к вагонам.
Плевичане, распределившись по вагонам, столпились у дверей.
Ну ладно, хватит слезы лить! кричал Остоя Козина своей грудастой жене. Иди-ка лучше домой, там же ягнята остались без присмотра!
Его жена, намного крупнее и выше его ростом, прижалась к вагону и, вытирая мокрое от слез лицо, не сводила глаз с Остои. Когда он окликнул ее еще раз, она опустила низко голову и заголосила.
Ой, горе мне! И когда же ты вернешься домой? На кого же ты оставляешь меня, сироту? причитала она, ударяя себя в грудь круглыми полновесными кулаками.
А в вагоне потешались:
Такая тощенькая да слабенькая и впрямь пропадет!
Эй, Остоя, чего ждешь? Не видишь разве, что жена падает от слабости?
Вот кого в упряжку поставить, сразу бы две пушки потянула.
Ха-ха-ха! Зато на мужа посмотрите! На его шею! Ветер посильнее дунет, и голова у него слетит.
Шея у Остои Козины действительно была необычно длинная и худая. Круглая рыжая голова болталась на ней как на шарнирах. Когда Остоя шел, голова у него качалась из стороны в сторону, и казалось, вот-вот оторвется.
Ну что за вздор вы несете! вмешался в разговор известный плевский охотник Шишко Козодера. Его толстуха висит у него на шее уже десять лет, и, видно, не надоело, раз так убивается.
Это замечание вызвало всеобщий хохот.
Тихо! прогремел сочный бас, и в вагон просунулась огромная голова с приплюснутым носом. Чего орете?
Плевичане разом
умолкли. Из-под шапки на них строго смотрели светло-голубые глаза.
Офицер посмотрел на разбитые опанки Козодера, затем перевел взгляд на большой пестрый сундук Стояна Округлицы и равнодушно отвернулся.
Сейчас отправляемся. Слушайте свисток, бросил он, уходя.
Это учитель Дренович из Рибника, сказал Шишко, когда офицер ушел. Я его знаю: встречались на охоте.
А что он здесь делает?
Нас сопровождает. Сейчас он офицер. И его мобилизовали.
Ничего себе, учитель, покачал головой Остоя Козина. «Чего орете?» А еще детей наших обучает.
Знаете, что про этого учителя люди болтают? сказал Стоян Округлица. Крестьяне из Рибника так говорят: «Большая у нашего учителя голова, а что в ней один бог знает. Только мы видим, что наши дети от его учения глупеют». Вот так прямо и говорят.