Это, разумеется, строго между нами, говорил быстро, отрывисто, чуть захмелевший Петушков. Но ведь вы тоже, в своем роде, офицер, хотя и по указу князя Милана. Так вот. Поезда формируются. Наш штаб в любую минуту может двинуться вперед. По всей вероятности, меня назначат начальником одного из эшелонов. Скажу вам по секрету, что я пока без должности. Нахожусь при его превосходительстве по особым поручениям.
Это хорошо.
Не жалуюсь. Так вот. Поедем мы в рифму.
Как в рифму? лицо Дудара вытянулось от удивления.
Да тут ведь все такие станции Титилешти, Фитилешти, Торговешти. Все в рифму. Я, знаете ли, сам тоже поэт. Вот, например: «О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями» Впрочем, кажется, это не мое стихотворение. Но слог мой.
Прервав речь, поручик уставился на Дудара своими близко поставленными друг к другу острыми глазами и вдруг спросил:
Ну как? Продаете лошадь?
Дудар улыбался, не отвечая.
Чистым золотом! Я, знаете, человек бедный. Но вчера я так срезал тузом пик барона Фибиха, что он до сих пор ходит контуженый. Две тысячи ахнул! Я их штабному казначею отдал на сохранение, чтобы не спустить. Барону пришлют еще. А мне кто пришлет?
Видя, что Дудар не проявляет интереса к деньгам, поручик Петушков решительно предложил поменяться лошадьми.
У меня «Ягодка», чистая монголка. Цены нет ей! Ловкость ног поразительная.
Один недостаток при посадке норовит укусить за коленку. Ну по рукам! Даю придачу.
Нет. Дудар снова рассмеялся. Мой Тохдзу подарок отца. Ни за какие деньги не отдам его. А вам обещаю добыть хорошего коня арабской породы. В бою добуду.
Ну-с, спасибо и на добром слове. Поручик тяжко вздохнул. Сам убрав со стола, предложил заняться делом. Он достал из кожаной сумки скрученный в трубку лист бумаги и развернул на столе.
Прошу прощения. Это на болгарском языке. А вот на обороте по-русски. Читайте пока. Я распоряжусь, чтобы вашего чудесного Тохдзу поставили в конюшню. Ведь сказал его превосходительство: «Позаботьтесь о Караеве». А забота начинается с коня.
Вы. хороший человек, ваше благородие! воскликнул Дудар. Еще раз говорю добуду вам славного боевого коня.
Когда поручик вышел, Караев углубился в чтение лежащего перед ним документа, утвержденного «высочайше». Это было Положение о формировании Болгарского ополчения. По приказу начальника главного штаба русской армии генерал-адъютанта графа Гейдена, документ этот надлежало довести до всего офицерского корпуса. Поручик Петушков знакомил с Положением каждого офицера, прибывающего на службу в ополчение.
Дудар читал:
«Болгарское ополчение формируется для содействия действующей армии. Оно состоит из пеших дружин и конных сотен, которые соединяются в бригады. Западно-болгарская бригада Средне-болгарская Восточно-болгарская
На сформирование дружин и сотен назначаются офицеры, унтер-офицеры, барабанщики, дружинные горнисты, ротные сигналисты и нестроевые старших званий из русских и из болгар, служащих в русских войсках.
Поступившие из русских войск на сформирование дружин и сотен и нижние чины пользуются всеми правами, присвоенными тем же чинам русских войск»
А как же со мной? подумал Караев. Как считать, откуда я? Из русской армии? Я воевал с турками в Сербии, Боснии и Герцеговине. Меня послало туда правительство России с тысячами других добровольцев. Нами командовал русский генерал тоже волонтер, генерал Черняев. Но Россия не воевала с турками. Кто же я?
После подписи графа Гейдена на листе было написано от руки: «10 апреля. Проверить, отправлены ли 500 высоких папах на склады ополчения из полкового обоза Владикавказско-осетинского полка, в коем оных папах излишки. Доложить генералу Столетову». По-видимому, это Петушков записал приказание генерала, чтобы не забыть. Значит, Владикавказско-осетинский полк здесь. Какая новость! Туда бы надо с рапортом, к землякам. Но теперь поздно. Что скажет Столетов, если забрать рапорт назад? Скажет: несерьезный человек, пустой турецкий барабан. Нет, нельзя прыгать из стороны в сторону, как джук-тур . Всему свое время.
Так размышлял Дудар, когда вернулся поручик.
Ну-с, голубчик, вот вам и предписание в штаб. Валяйте прямо к подполковнику Рынкевичу. Он сразу определит вас и поставит на мыльное довольствие.
Как это?
Да видите ли, в ополчении те же порядки, как и в армии. На все виды довольствия ставят по одной бумаге, а на мыльное отдельно. Если кого-нибудь из нашего брата офицера выгонят из армии за дебош, мы говорим о нем снят с мыльного довольствия.
Караев высказал сомнение насчет своих прав в ополчении, как воина русской армии. Поручик развеял эти сомнения, он назубок знал все приказы на этот счет Дудар будет числиться в кадрах армии и служба его зачтется.
Шагая по пахнувшему старой пылью коридору, Дудар думал: «Если так, при случае я могу поступить во Владикавказско-осетинский полк. Сколько там знакомых лиц, сколько друзей!..» Один звук их голоса напомнит о милой сердцу родине, которую он не видел столько времени.
К начальнику штаба ополчения Дудар попал с ходу. Перед маленьким пакетом со штампом Столетова открывались все двери.