Лев Кокин ЧАС БУДУЩЕГО Повесть о Елизавете Дмитриевой
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Из «Записок Красного Профессора»
Повторяя перед комсомольской ячейкой эти ленинские слова на четвертом году Советской власти, я не мог не подкрепить их примерами прошедших трех с лишним лет, когда нам самим пришлось побывать под расстрелом и не только меньшевиков, эсеров, калединцев, а и Деникина, и Колчака, но мы не погибли, а победили. И таким образом привязав свою тему к текущему моменту, уж после этого добросовестно стал пересказывать содержание переводной книжки Дюбрейля. И постепенно дошел до раздела об участии русских в Коммуне.
У Дюбрейля, собственно, специально такого раздела ее было. Имелось всего лишь упоминание о русской Дмитриевой, сражавшейся на баррикадах в Батиньоле и на площадях Бланш и Пигаль во главе батальона женщин, обнаруживая чудеса храбрости. Однако переводчик снабдил это место подробным примечанием, которое я зачитал своим слушателям целиком, в нем были поименованы и другие русские участники Коммуны с краткими сведениями об их дальнейшей судьбе: Сажин (Росс), поручик Шевелев, даже известный математик Ковалевская; ничего необыкновенного мы в этих фактах, понятно, не усмотрели если Жанна Лябурб, Джон Рид, Бела Кун, Антикайнен, Дундич сражались за революцию вместе с нами, то почему бы нашим соотечественникам не оказаться вместе с французами Но о Дмитриевой сообщалось, что после Коммуны она вернулась в Россию, вышла замуж, а затем добровольно последовала в сибирскую ссылку за мужем и в восьмидесятых годах жила в Красноярске. Вот к этой истории мои товарищи отнеслись с особенным интересом, и в первую очередь Люба Луганцева, именно из Красноярска переехавшая перед революцией в наш городок. Фамилия Дмитриевой, так же как и ее мужа Давыдова, тоже упомянутого переводчиком, ничего нашей Любе не говорила Неужели же рядом с нею жила героиня Парижской Коммуны, а она об этом даже не подозревала?! Впрочем, и без того история этой женщины показалась в нашей ячейке загадочной: Коммуна, муж сомнительной репутации, добровольная ссылка Но что я мог отвечать на вопросы, когда ничего, кроме этого, сам не знал.
Люба служила на почте. Через несколько дней она прибежала в ячейку со свежим номером петроградских Известий, посвященным 50-летию Коммуны, а в нем статья того самого Сажина (Росса), воспоминания участника о последних ее днях, и рассказано о знакомой ему русской женщине, которая во время Коммуны вела усиленную пропаганду и агитацию среди парижских работниц, организовывая их в различных округах города, а вернувшись в Россию, одно время жила в Красноярске с мужем, судившимся по уголовному делу Только называл эту знакомую Сажин (Росс) почему-то не по фамилии, как Дюбрейль, а по
вероятно, почувствовала ее обиду.
Не сердитесь на Утина, Лиза. Наше положение увы, диктует нам осторожность в новых знакомствах А то, о чем вы спросили, для нас для всех больно.
Друзья Чернышевского конечно же всегда знали что они совершенно разные люди сказал Утин. Ольга Сократовна была занята только собою но кто бы посмел заговорить с Николаем Гавриловичем об этом! И увы! друзья его в ней не ошиблись пустая дама!
Он так ее любил, что все ей прощал! воскликнула Ната. И слышно, до сих пор все прощает
Так что, может быть, лучше не мы вам, а вы нам Лиза, сумеете объяснить природу подобной натуры!..
Перестань, Николя, это слишком! одернула мужа Ната.
Но тут появился бывший поручик собственною персоной.
Он долгом своим счел явиться, раз был уговор, и надеется, не помешал. И Ната и Катя бросились к нему с жалобами на невозможного с его наскоками Утина.
Но Утин успел еще сказать ему:
Слушай, Саша, попроси своего Нико рассказать Лизе об Ольге Сократовне, ее эта дама весьма занимает.
Бывший поручик отвечал на жалобы женщин с армейскою прямотой, тогда как Лиза молчала, по примеру Бартенева, молчавшего неизменно.
Вольно же было старику Томановскому брать в жены юную деву. Когда мы служили с ним на Кавказе, он был старше меня годика на два, на три. Ему, стало быть, тридцать три нынче, а вам, Лизавета Лукинична, позвольте узнать?
Кажется, он единственный в этом кругу признавал обходительное, по имени-отчеству, обращение.
Считайте, что я ровесница Вере Павловне, когда она выходила за Лопухова.
А Вере Павловне было восемнадцать, заметил Утин главным образом для бывшего поручика.
Вот и мне скоро будет, сказала Лиза.
Теперь уж не удержалась Катя Бартенева. Да давно ли замужем Лиза? И услышав, что нет еще года, по-бабьи заахала, вот, мол, несчастье, что сразу же такая напасть
А бывший поручик удивился. Сколь он слышал, Томановский вышел по болезни в отставку, должно быть, уж года четыре тому
Это правда, сказала Лиза. Когда мы венчались, он был уже нездоров.
Как же вы могли? ахнула Катя. Как же он мог?! Вы что же, не знаете, девочка, ведь вам и детишек нельзя
У нее у самой было двое.
У нас и не может их быть, не смутившись, ответила Лиза; и пояснила: У нас ведь с Михаилом Николаевичем, как у Веры Павловны с Лопуховым Только, в отличие от них, у нас все так и останется.