Воспользовавшись короткой паузой в схватке, я оглянулся назад, рассчитывая найти арбалетчиков и обреченно застонал, увидев, что в нашу сторону направляется последний верховой с выпученными от ужаса глазами. За спиной же его эсты добивают на земле стянутых из седел крестоносцев окровавленное дреколье с пугающей частотой падает на дергающиеся лишь во время ударов изувеченные тела Сержант, под которым убили коня, так и остался лежать на земле, придавленный скакуном. То ли мертвый, то ли оглушенный но в любом случае, не боец.
А вот Дитрих, коего все же успели достать после его падения на землю, уже точно доходит. Проникающее в живот ранение, нанесенное обструганным колом, не оставило ему ни единого шанса И даже пострадавший в схватке полубрат по-прежнему сидит в грязи, прислонившись спиной к лошадиному боку. Бледный от потери крови или от страха, он безуспешно пытается остановить кровь из глубокой проникающей раны под правой ключицей, оставленной шипом, притороченном к древку «полукопья»
Хреновы годендаги, блин, зародились, оказывается, не во Фландрии
Итого уцелело всего два сержанта тот, кто сражался рядом со мной да арбалетчик. И еще мы с Микулой в строю... Против как минимум трех лучников впереди по дороге и не менее десятка чудинов, уже двинувшихся в нашу сторону, сжимая окровавленное дреколье в руках!
Сердце пропустило один удар в воздухе над моей головой коротко свистнуло две стрелы. И не успевший даже поравняться с нами верховой дернулся, а после безвольно обмяк на конском крупе, поймав одну стрелу в грудь, а другую в живот
«Как-то быстро уполовинилось число боеспособных сержантов И какие же, зараза, у чудинов меткие лучники!» вот что пронеслось в моей голове, пока я лихорадочно соображал, как выбраться из смертельной западни
Но ничего путного и толкового в моей голове так и не родилось.
А затем единственный уцелевший сержант отбросил топор и опустился на колени перед приближающимися эстами, глумливо посмеивающимися над его трусостью, и очевидно уверенными в своем превосходстве и скорой победе
И вот эти их усмешки, вкупе с жестом безволия крестоносца и собственным отчаянием отчаянием от того, что из-за какой-то хреновой засады весь мой план летит коту под хвост они вновь разожгли во мне пламя свирепой ярости! В следующий миг я перевесил щит за спину и стремительно
шагнул к отвернутому спиной ко мне ливонцу. После чего отвесно вогнал клинок в основание его шеи, казнив труса на глазах замерших от неожиданности чудинов, словно гладиатора на Римской арене! Затем подошел к пытающемуся что-то произнести Дитриху, поднявшему руку в умоляющем жесте и добил юнца, так и не ставшего рыцарем, вонзив острие меча в его горло. Парень в последний раз дернулся и рука его безвольно упала, а обращенные ко мне глаза застыли, остекленели
По-своему, я проявил милосердие парень все одно был обречен, и при этом естественный конец его от раны в живот ну никак нельзя было назвать легким. А уж если бы стали добивать эсты И ведь все в духе морали средневековой Европы, породившей даже по такому случаю кинжал «милосердия», предназначенный для добивания «мизерикордию».
Эсты остановились, с интересом ожидая моих дальнейших действий а я, с рыком выхватив клинок оруженосца из ножен, замер напротив них с мечами в обеих руках, и закричал во всю мощь своего голоса:
- Берите все, что было у крестоносцев оружие, броню, лошадей, и уходите, отпустив нас! Или примете бой но мы с собратом заберем еще много ваших жизней прежде, чем наши сердца остановятся! Мы русы и будем драться до конца!!! Но мы не враги вам вы напали, и мы защищались. Однако мы все еще можем разойтись миром!
- Миром?!
Вперед вышел рослый светловолосый чудин, вооруженный полноценной боевой секирой с узким лезвием видимо, вождь отряда. И он разумеет мою речь очень хорошо Разве что успокоить разгневанного воина будет не так-то просто:
- Вы хотите мира, пролив нашу кровь?!
Поймав взгляд эста глазами, и уже не отпуская его, я ответил спокойно, старательно держа голос:
- Именно миром. Мы пролили вашу кровь потому, что защищались, потому, что вы первыми напали на нас. Но мы не враги вам мы враги крестоносцев Пусть даже сейчас у нас короткое перемирие. И еще: убитые вами воины сопровождали нас в Колывань сопровождали как послов!
Лицо чудина, искаженное гневом, не поменяло своего выражения разве что он еще сильнее оскалился, готовый отдать приказ атаковать. И поняв это, я резко вскинул меч, нацелив его острие в грудь противника, громко, яростно гаркнув:
- Подумай!!! Подумай прежде, чем продолжить бой, сколько еще храбрых мужей ты потеряешь сегодня в сече, вождь! Подумай, и прими правильное решение! С оружием и бронями ливонцев, с их самострелами твой отряд усилится вдвое, даже втрое! Но коли вы нападете у тебя не останется никакого отряда, а лишь жалкая горстка выживших!
Я оборвал себя на полуслове, не успев произнести вслух: «и сам ты вряд ли останешься жив». Потому как, если в его отряде еще хоть кто-то разумеет мою речь, то вождь ни коем случае не примет мое предложение! Ибо отступиться после последней фразы значит прослыть трусом, потерять лицо. А здесь и сейчас люди, чтобы сохранить свое лицо, могут запросто пойти и на верную смерть Вследствие чего я стремительно сбавил тон и сменил направление мысли: