Минский боярин Борис Баженович проснулся оттого, что его кто-то аккуратно тряс за плечо. Боярин с трудом разлепил глаза, на коленях стоял слуга:
Вставай, господине, вои наместника во дворе и тебя кличут!
Почто я им сдался?
Бог ведает! Зовут тебя, зачем не говорят.
Минского наместника Рядку, командующего еще целым батальоном и двумя тысячами набранных в округе пешцев, боярин побаивался. А потому долго ждать себя не заставил. Он быстро, при помощи слуги, натянул портки, кафтан и выскочил на крыльцо.
Во дворе на конях сидели трое дружинников, точнее, говоря на новый лад, они звались ратьерами. Двух из них он знал, то были люди погибших осенью бояр.
Слушай приказ наместника, боярин! Собирай всю свою дружину и немедля езжай в детинец!
Всю собрать не смогу, больше половины у меня в моем селе.
Сбирай всех, кто у тебя сейчас под рукой, ответил ратьер и уже начал заворачивать коня к воротам.
Погоди ты малость, куда торопишься, остановил ратьера боярин. Почто наместник меня кличет?
Не только тебя, всех бояр минских. Новый указ государя будут вам зачитывать!
Что за Указ?
Нам про то не говорено. Приедешь узнаешь!
Ратьер довернул коня и поскакал прочь из двора вместе с двумя другими конными. А боярин распереживался, не зная, что и подумать. Осенью боярина Бог миловал, отсиделся он в своем
для здоровья и жизни разговоры.
Здравствуй, мой любый государь, отпей с дальней дороги Параскева Брячиславна протянула кубок.
Принюхавшись, я понял, что имею дело с медовухой. У телохранителей, что оставались во время моей трехнедельной отлучки в тереме и несли здесь дежурство, подозрительно поблескивали глаза и просматривалась расшатанность координации. И это утром! Нет, с алкоголем надо завязывать, да и людей распускать нельзя. Не те нынче на Руси времена хотя когда они были благополучными? Сразу и не припомнишь.
Чтобы не обидеть княжну, прополоскал в братине язык, делая вид, что пью, а потом, оторвавшись от посудины, во всеуслышание заявил:
Спасибо тебе, княжна, за встречу, но на будущее запомни: хмельное я со своими людьми пью только по случаю больших побед или на великие христианские праздники. В остальное время мы вполне обходимся кипяченой водой, молоком, квасом, взваром, киселем.
С этими словами я передал братину ближайшей челядинке, а потом продолжил:
А вот хорошо поесть да в баньке попариться мы любим но только, опять же, без хмельных возлияний!
Государь, столы уже накрыты, сейчас Марфа уберет с них хмельное, с этими словами она посмотрела на сенную девку, которая тут же метнулась по направлению к бывшей гриднице, прихватив с собой до кучи с десяток своих товарок.
А вы, соколы мои ясные обернулся я к телохранителям, не участвовавшим в моей поездке по Минской и Полоцкой областям и остававшимся в Смоленске при княжне. Если на службе вздумаете пить, мигом отправлю на постоянное место жительство в самые дальние казармы, там будете мужиков гонять, обучая ратной науке. А кому будет невтерпеж выпить, то пейте, но не попадаясь в таком виде мне на глаза, и только в свободное от дежурств время. Графики несения службы до вас всех завтра будут доведены.
С запойными княжьими пирушками, с бесконечными выездами на охоту, сопровождающимися непомерным употреблением горячительного, надо было раз и навсегда кончать. Все, замеченные мной ранее в регулярном закладывании за воротник, уже переехали с глаз долой на собственные подворья или в казармы. До них я тоже попытался довести информацию, что во время военно-учебных сборов пить нельзя, дома, в отпусках пожалуйста. Правда, пока никакие санкции для отступников от этого правила я не ввел, не все сразу. В будущем провинившихся будем штрафовать рублем, то есть урезать им довольствие. Если и тогда не возьмутся за ум, то окончательно списывать «на берег».
После обеда направился в Гнездово, воочию посмотреть на прибывающие туда полки Смоленской области. Меня, прежде всего, интересовала их амуниция, ведь всем им предстоял длительный двухмесячный зимний поход.
Спустя двое суток вернулся назад в Свирский дворец. Уже вечерело, когда я вступил на женскую половину терема. В плане убранства, за время моего долгого отсутствия комнаты княжны сильно преобразились в лучшую сторону. Исчез суровый мужской аскетизм, былой интерьерный минимализм оказался завешанным многочисленными коврами, заставлен открытыми резными ларями, а полки ломились от дорогой домашней утвари.
Мое появление спугнуло не только развалившихся по укромным местечкам кошек, но и мамок-приживалок сквозанули так, что только юбки зашуршали. Княжна сидела на постели и с грустным видом расчесывала свои волосы гребнем, усыпанным драгоценными камнями.
Княгиня вскочила, от охватившего ее напряжения чуть не завибрировала, как натянутая гитарная струна. Что-то на меня люди неадекватно реагируют, подумалось мне, глядя на супругу.
Ты меня, княже, зачем в жены взял? сверкая глазами, спросила пунцовеющая от охватившего ее гнева княжна. На потеху людям?
Не выдержав мой недоуменный взгляд, закрыв лицо руками, она зарыдала.
Женился я на тебе, потому как красивее тебя княгинь мне еще не доводилось видеть. А я их, поверь мне на слово, многих перевидал. У своих родственничков Ростиславичей