Единственно в чем премьер смог одержать победу на этом совещании, так это в переименовании обсуждаемой операции. Для утонченной натуры потомственного аристократа название операции совершенно не соответствовало её внутреннему содержанию и потому, было переименовано Черчиллем с незатейливое «Клипер» на дерзкое и звучное «Немыслимое».
Именно в реализации «Немыслимого», Черчилль увидел для себя спасительный шанс удержаться у власти и успеть принести Британии максимальную пользу её неизменным интересам. И в этом английский лорд не видел ничего предрассудительного. Просто время изъявления воли британского народа будет немного отложено, что позволит Черчиллю провести более весомую и убедительную агитацию в свою пользу.
Наконец-то запущенные в действие, мозги лидера британской нации заработали, с каждой секундой набирая привычные обороты. Прошло всего за каких-то две минуты, и он уже имел полное представление о своих действиях на ближайший период.
Опасаясь забыть что-либо важное, Черчилль стал торопливо набрасывать карандашом в блокноте основные пункты своего плана, одновременно добавляя, расширяя и улучшая его. Охваченный азартом творения, время, от времени прихлебывая бренди, спаситель английской короны смог полностью справиться со своим тайным недугом.
Когда вызванный звонком секретарь вошел в кабинет, то он просто застыл от удивления. Вместо виденного им всего полчаса назад раздавленного судьбой и упавшего духом человека, перед ним сидел совершенно иная личность. Глаза его были полны боевым задором, речь звучала уверенно, движения уверены и решительны.
Позвоните военным, Бригс и пригласите ко мне на вечерний прием начальника оперативного отдела Генерального штаба генерала Мэрдока. Только его одного многозначительно приказал Черчилль, чем поверг своего секретаря в определенное замешательство.
Позвольте уточнить, сэр. Следует ли известить об этом фельдмаршала Брука? осторожно поинтересовался исполнительный секретарь.
Ни в коем случаи, Бригс. Сегодня вечером мне нужен именно генерал Мэрдок и никто иной. Передайте ему, что будет обсуждение плана операции «Клипер», точнее «Немыслимое», поправился премьер, он должен его хорошо помнить.
Вызывая к себе начальника оперативного отдела Генерального штаба, Черчилль был уверен, что на этот раз он сможет обойти строптивого фельдмаршала, и сумеет вдохнуть жизнь в дорогое его сердцу детище. Ведь именно генерал-лейтенант Мэрдок был автором плана операции «Клипер» и был очень огорчен сдачей его в архив. Кроме
того, Мэрдок недолюбливал Брука, считая, что фельдмаршал откровенно затирает его в чинах и наградах.
Что-нибудь ещё, сэр?
Позвоните лейтенант полковнику Фимсу. Скажите ему, что доклад, о котором мы с ним сегодня говорили, должен быть готовым к этому вечеру. Никакие возражения не принимаются. За полчаса до прибытия генерала Мэрдока, я хочу ознакомиться с его содержанием. Сориентируйте его по времени сами.
Понятно, сэр перо секретаря проворно запорхало по листу блокнота.
Завтра мне нужна встреча с мистером Старбеком и мистером Кэнингемом. Желательно во второй половине дня. Как подсказывает мой жизненный опыт, в это время дня финансовые деятели более сговорчивы.
Очень точно подмечено, сэр.
И разыщите мне мистера Стэмплтона. Мне нужно с ним поговорить в самое ближайшее время.
Будет исполнено, господин премьер-министр заверил своего патрона секретарь.
Приглашая к себе Чарльза Стэмплтона, Черчилль хотел поговорить с человеком, обладавшим солидным весом среди британского истеблишмента и всегда имевший свое мнение, которое он мог высказать открыто, невзирая на чины и должности своего собеседника. Для Уинстона, старый ворчун был своеобразным оселком, на котором он уже много лет оттачивал свои идеи, перед тем как представить их официальной огласки.
Следуя негласной традиции, разговор о делах проводился после чашки бразильского кофе, к которому Стэмплтон относился с большим обожанием. Черчилль с большим нетерпением ждал окончание ритуала, с трудом поддерживая беседу о погоде, крикете и о новостях у общих знакомых. Наконец чашки были отодвинуты в сторону, удобно откинувшись в креслах, джентльмены закурили сигары и переполненный энергией Черчилль, заговорил.
Не раскрою большого секрета, если скажу, что на сегодняшний день для нас нет важнее вопроса, чем послевоенное устройство Европы, в котором вопрос о Польше занимает главенствующее положение. Мы никак не можем закрывать глаза на попытки Сталина полностью подчинить своему влиянию нашего давнего и преданного союзника. Я имею в виду те якобы свободные выборы, которые Москва намерена провести в Польше в ближайшее время. Все мы прекрасно понимаем, что пока там стоят советские войска, ни о каком честном и непредвзятом изъявлении воли польского народа не может быть и речи. Сталин никогда не допустит этого и всеми правдами и неправдами приведет к власти послушных ему коммунистов. Поэтому нам любой ценой надо вернуть измученную войной Польшу в лоно европейской демократии.
Понятие «любой ценой» имеет очень широкое и весьма опасное толкование, Уинстон. Мне кажется, что ты несколько сгущаешь краски. Насколько мне помниться, в Ялте Сталин обещал устроить в Польше максимально честные и прозрачные выборы. Никто кроме лиц запятнавших себя в сотрудничестве с немцами не будет лишен в Польше избирательных прав. Кроме того, он согласен на присутствии во время выборов наших наблюдателей. Я давно наблюдаю за политикой Сталина, и у меня сложилось убеждение, что он неуклонно выполняет все взятые на себя обязательства перед нами. Отказ от поддержки греческих коммунистов, наглядный тому пример.