В холле было прохладно и гулко. Матвеич продрал очи и спросил:
Ты кого привела, Ольсен?
К Калерии Петровне, ответила Катрин.
Так и запишем, ответил Матвеич. Но, конечно же, ничего записывать не стал. И нечем, и не на чем. Калерия у Мироныча, сказал вахтер.
Мы подождем.
Катрин шла на шаг сзади и легонько подталкивала меня в спину, чтобы я не сбился с дороги. А сбиться я мог бы, потому что коридор шириной чуть меньше
метра извивался вдоль здания, а так как был разгар утра и никто еще не утомился, то десятки сотрудников института спешили по этому коридору, создавая пробки и не всегда улыбаясь при столкновении.
Потом мы уткнулись в дверь с табличкой золотом на черном стекле: «Лаборатория 16 Т.С.».
В лаборатории Т.С. было две комнаты, в одной сидела девушка Тамара, она вяло тыкала пальчиками по клавишам на экране компьютера шустро бегали индейцы с томагавками. Тамара сразу в меня влюбилась видно, понимала толк в мужчинах.
Второй человек мне не обрадовался. Он оказался лаборантом Сашей Добряком, юным джентльменом парикмахерской красоты с черными бакенбардами. Саша Добряк собрался в местную командировку, то есть в «Детский мир», покупать себе велосипед, а в присутствии Катрин он сбежать не смел.
Гарик будет работать у нас, сказала Катрин.
Ой, как хорошо! сказала влюбленная в меня Тамара.
А у нас по штатному расписанию единиц нет, отрезал Добряк.
Остальным про штатное расписание и единицы думать не хотелось.
Тогда будем пить чай, сказала Тамара. Самое время начинать.
Я буду кофе, сказал Добряк. И без сахара.
Он у нас худеет, сообщила Тамара.
Добряк был сказочно худ, но оказалось, что он худеет авансом, так как у него плохая наследственность.
Все окружающие посматривали на меня, словно знали, что я вот-вот погибну, но улыбались сдержанно и понимающе я был не первой жертвой Калерии Петровны.
Надо сказать, что бывают обыкновенные дни, когда Калерия Петровна выглядит просто очаровательной женщиной и роковой опасности для мужчин не представляет. Наоборот, им хочется ее опекать, холить, лелеять и выделять кредиты на лабораторию самую дорогостоящую лабораторию во всей Академии наук.
Но бывает Один-из-Тех-Дней.
Обычно раз в неделю, ближе к воскресенью.
Катрин, знавшая об этом, привела меня именно в такой день.
Катрин с Тамарой накрывали на столик, занимавший четверть площади выгородки завлаба. Добряк вяло развлекал меня разговорами о футболе. Разговор все время прерывался. Мои новые знакомые смотрели на дверь, затем обращали взоры ко мне, словно хотели сказать нечто важное, будто хотели предупредить меня беги, но в последний момент сдерживались.
Впрочем, я мог ложно истолковать эти взоры и вздохи. Состояние мое было нервным.
Ничего в ней особенного нет, сказал Добряк. Завлаб как завлаб.
И окружающие согласно закивали.
И тут дверь резко распахнулась, и в ней, словно в драгоценной раме, оглядывая нас быстрым взглядом, остановилась женщина средних лет, среднего роста, сероглазая, русая, формально обыкновенная.
Но это был Один-из-Тех-Дней.
И я погиб.
У меня возникло желание тут же рухнуть на колени и возопить:
«Госпожа моя, прекраснейшая из женщин Вселенной! Умоляю тебя, владей моим сердцем и душой, владей моими поступками и желаниями, ибо цель моей мелкой жизни, смысл ее заключается в том, чтобы стать твоим послушным рабом и исполнять твои самые нелепые капризы».
Вы Гарик Гагарин! произнесла Калерия Петровна низким, полным внутреннего звона голосом. Мне о вас много рассказывала Катрин. Ну как, надумали у нас поработать?
Конечно, Калерия Петровна, ответил я. В руководимой вами... вашей лаборатории. Только платить мне не надо...
А я много платить и не смогу, ответила Калерия Петровна и рассмеялась.
Остальные тоже смеялись.
Серебро, которое звенело в голосе Калерии, принадлежало английскому герцогскому сервизу.
Калерия Петровна обнаружила свои способности в восьмом классе средней школы, когда, к негодованию таких школьных звезд, как Алиса Шарапова и Тамарка Петкова, внимание всех подростков было обращено к ней. Но следует признать, что она вызывала чувства возвышенные, добрые и нежные, так что даже ее собственные родители ни о чем не догадывались, пока из ревности чуть было не отравилась Людмила Н. из соседнего класса.
Следует отдать Калерии должное она старалась не привлекать внимания мальчиков и мужчин и рано вышла замуж за молодого человека, который отличался от остальных юношей тем, что почти не обращал на Леру внимания.
С возрастом таинственное качество способность очаровать любого мужчину куда стремительней шемаханской царицы лишь усиливалось. Наконец ею заинтересовались психологи, а затем Леру пригласили в Институт экспертизы, где ее изучал, и безуспешно притом, сам доктор Полоний Лепид. Затем он пригласил ее в институт на работу. И Калерия, будучи женщиной решительной и неглупой, в несколько лет прошла путь от младшего научного сотрудника до завлаба
и доктора биологии.
Лаборатория занималась Тупиковыми Ситуациями. То есть ей доставались проблемы, от которых отказались все остальные отделы и лаборатории института. Процент провалов в работе Калерии и ее сподвижников был высок, зато и достижения, если случались, были невероятны.