Теперь он был уверен: в этом ему уже никто не смог бы помешать.
Нюрнберг, 30 апреля 1945
На основе этих фактов и в соответствии с беседами между пленными членами СС, о которых сообщило разведуправление 3-й армии, все свидетельствует о том, что по представлениям немецкой службы безопасности императорские регалии должны были стать символом будущего немецкого движения сопротивления».
Джип подпрыгивал на обломках, лежавших по всей улице. Водитель, как только мог, старался объезжать их. Американская артиллерия и бомбардировщики вы-полнили всю работу. Руины, куда ни посмотри. В стальной грозе из тысяч тонн взрывчатки было сломлено последнее немецкое сопротивление.
Капитан Уолтер Томпсон приказал водителю остановиться. Выходя, он оставил винтовку в машине. Несколько часов назад его солдаты обнаружили в маленьком переулке Нюрнберга кое-что, что он хотел теперь рассмотреть точнее. Под кучей хлама и обломков появился вход в туннель. Томпсон приблизился к нему. Два охранявших вход солдата доложили.
- Это старый подвал, сэр. Там внутри нет света. Но мы уже организовали факелы.
Солдат, сержант, на которого более высокое звание Томпсона явно не произвело особого впечатления, жевал свою жевательную резинку. Ухмыляясь, он поднял вверх два факела.
- Хорошо, сержант. Вы пойдете со мной.
Томпсон взял себе один факел и зажег его своей защищенной от ветра зажигалкой. Он шел впереди, сержант следовал за ним. На первых метрах они должны были еще вскарабкаться через остатки каменных стен, которые когда-то образовывали дом над подвалом, но потом идти стало легче.
Свет факелов таинственно освещал стены подвала. Древний, подумал Томпсон. После нескольких метров он увидел, что стены больше не обложены камнем. Теперь проход был выдолблен просто в скале.
Сержант шел сразу за ним. Внезапно он
игре магических сил. Казалось, что пламя требовало дань за миллионы оставшихся мертвецов. Но огонь породил бы пепел, а пепел стал бы семенем для нового феникса, который в далеком будущем поднялся бы из него с сильным взмахом крыльев.
Вена, 18 ноября
После 22-ого звука пора было уже дать ему эту команду. Вайгерт валялся и на ощупь искал правой рукой нарушителя спокойствия, или, точнее: ту белую пластмассовую кнопку, через которую хозяин мог передавать свои распоряжения машине.
Первые обе попытки не удались, что зависело, пожалуй, от того, что Вайгерт закопал свою голову в подушку и рука пыталась справиться с будильником вслепую, полагаясь лишь на осязание своих пальцев. Все же, наконец, ей это удалось. Короткое нажимание и зуммер прекратился. Хозяин приказал.
Вайгерт не обижался на будильник. Для него он был как паромщик, который каждое утро переводил его из одного мира в другой. Из царства сна в действительность жизни. По утрам организм Вайгерта действовал медленнее, чем обычно. Как будто жизнь решила, снизив свой темп, растянуть время и про-длить саму себя. Но трюк этот не мог удаться. Ведь мир снаружи пульсировал в привычном ритме, требовал людей, которые занимали свое место в нем и приспосабливались к этому темпу. И потому телу Вайгерта приходилось каждый день снова синхронизировать свои процессы с процессами в мире.
Как раз сейчас пришло время для этого. То, что нельзя изменить, нужно принимать. Когда он поднимался, то чувствовал стук молотков в голове. Прошлая ночь требовала своей дани. Медленно пробивались воспоминания. Какое же кафе это было? «Фогги Дью» с его превосходными импортами из Ирландии, причем все не меньше 43 процентов объема? Или если это был «Бирфлут», где дюжина кранов для пива торчала из стенки и не хотели заканчиваться. Нет, все же нет. Пожалуй, это был действительно «Фогги Дью». Молотки в голове застучали сильнее.
Только немного света проникало через закрытые жалюзи окна спальни. Но это-го вполне хватало для ориентации. На ночной тумбочке переполненная пепельница, рядом пустая упаковка сигарет и зажигалка. Два стакана, в одном из которых все еще были остатки виски, довершали натюрморт. 2 стакана!?
Вайгерт повернул голову направо. Необычная для этого времени дня быстрота движений вызвала боль. Она все еще лежала там. Нога высунулась из-под оде-яла и что за нога! Над ее голыми плечами лежали волны длинных, белокурых волос. Глаза они вчера были еще темно-синими, если Вайгерт мог вспомнить были закрыты. Тени для век немного стерлись. Это наверняка произошло, когда их горячие тела так близко соединились, чтобы штурмовать вершину вожделения.
Вайгерт познакомился с нею вчера, в «Фогги Дью», вероятно. Ее имя... Ева? Нет, это бы он запомнил. Но буква «е» точно была в имени. Даниела, вероятно? Вероятно. А может быть, и нет.
Как бы то ни было. Прежде чем уйти, он должен был ее разбудить. Но до этого еще было время. А, собственно, который час? Будильник. У него же есть и другие задания, не только пищать. Один лишь взгляд проинформировал Вайгерта, что уже через двадцать минут десятого. Как раз время дню принимать свой темп.