Сядь, дядя, она выбежала из-за прилавка и подвинула знахарю стул, сегодня нестерпимая жара: наверное, поэтому тебе стало плохо.
Нет, не волнуйся, девочка. Все прошло.
Слава Богу. А то я уж испугалась А книгу послушай, пожалуйста. Какой красивый язык! Я думаю. что его прелесть особенно хорошо передается в стихах.
Она перевернула несколько страничек и начала читать. Но если бы хоть на мгновение Марыся оторвала глаза от книги, то тотчас же увидела бы, что с Антонием что-то происходит. А она читала для себя, упиваясь плавностью и звучностью строф, легкостью ритма и трогательным содержанием, чувствами поэта, плачущего над отчаянием двух сердец, неумолимо разделенных слепым капризом судьбы и охваченных слабеющим светом мечты, которая стала их единственным утешением и смыслом существования.
Закончив читать, она подняла голову и увидела прикованные к ней, но в то же время отсутствующие глаза знахаря.
Что с вами? вскочила она.
И в это время Марыся услышала, как он повторил, повторил с абсолютной точностью последнюю строфу. Она не могла ошибиться, хотя он говорил хриплым шепотом, очень тихо.
Пан пан начала она, но Антоний с напряжением, словно пытаясь что-то вспомнить, пробормотал:
Да слепой каприз судьбы Как дерево, вырванное с корнем Что это что это Он встал и покачнулся.
Боже правый! Дядя Антоний! Дядя! воскликнула она.
Темнеет в глазах, кружится голова, ответил знахарь, тяжело дыша. Кажется, я схожу с ума Что это за лошади там едут?.. Зачем я сюда пришел?.. За табаком Скажи мне что-нибудь, прошу тебя Говори со мной
Марыся интуитивно почувствовала, что ему нужно. Она начала быстро говорить, что лошади идут из деревни, наверное, пани Германович приехала за покупками или оплатить панихиду по мужу, что она каждый месяц оплачивает панихиду, что Она говорила все, что приходило в голову и одновременно держала знахаря за его большие натруженные руки.
Он постепенно успокаивался, хотя все еще тяжело дышал. Марыся принесла ему стакан воды, и он его с жадностью осушил. Потом она спустилась в подвал за табаком и упаковала его, а поскольку время уже приближалось к семи, она решила, что не отпустит его одного.
Посидите, пожалуйста, у меня еще немножко, пока закроется магазин, и я провожу вас, дядя. Хорошо?
Зачем же, девочка, я сам пойду.
Ну, а если мне хочется прогуляться?
Хорошо, согласился он.
А может быть вы закурите?.. Я сделаю.
Закурю, кивнул головой знахарь.
Когда они были уже на шоссе, к нему вернулись силы и душевное равновесие.
Со мной случается такое. Наверное, что-то в мозгу. Уже давно, очень давно я не испытывал такого.
Даст Бог, больше не повторится,
Сама мысль об этом приводила Марысю в уныние, тем более что она начала понимать, что прошлой осенью вела себя по отношению к нему невежливо и несправедливо.
Хоть бы ему понадобились сигареты, подумала она. Я должна быть приветливой. Только бы скорее пришел
Однако он не пришел совсем.
Спустя четверть часа она осторожно подошла к окну и увидела, что Чинские сели в автомобиль, который развернулся и поехал в сторону Людвикова.
Уехал, произнесла она вслух, и в первое мгновение ей стало нестерпимо больно и стыдно.
Лишь вечером, лежа в постели, она начала все взвешивать и пришла к выводу, что еще не все потеряно. Наверное, он не зашел к ней из-за того, что спешили родители, а он не захотел привлекать их внимание к своему знакомству с ней, ведь это им бы вряд ли понравилось. И с этими мыслями она спокойно уснула.
На следующее утро ее взбудоражил знакомый треск мотоцикла. Но, к удивлению Марыси, мотоцикл пересек площадь, промелькнул в окнах и помчался дальше.
Может, он еще вернется? подумала она, хотя знала, что заблуждается.
Стало совершенно ясно, что Лешек забыл ее и не желает больше ее видеть.
Значит, так сказала она себе. Вот и хорошо
Но ничего хорошего не было. Вышивать она не могла: дрожали руки. Несколько раз она наколола себе пальцы. В голову лезла всякая дрянь: если поехал по тракту, значит, к Зеновичам. Это очень богатые люди, и у них две дочери-невесты. Одну из них уже давно прочили в жены молодому Чинскому. Но в таком случае сколько же правды было в слухах о дочери барона из Великой Польши?..
Хотя, думала она с горечью, какая мне разница? Пусть женится на ком хочет. Я желаю ему найти самую подходящую и самую красивую жену. Но все же отвратительно с его стороны, что он не зашел хотя бы на несколько минут. Я же его не съем, и мне от него ничего не надо.
Чинский возвращался около семи вечера. Двери магазина были открыты, и Марыся стояла на крыльце.
Он промчался рядом, даже не повернув головы, даже не посмотрев в ее сторону.
Может, это и лучше, успокаивала себя Марыся. Пани Шкопкова права, что я не должна интересоваться им.
В тот же вечер начальник местной почты, пан Собек, был приятно удивлен: он встретил возвращающуюся домой панну Марысю, и, когда предложил ей прогуляться с ним до Трех грушек, она согласилась, не задумываясь. В этом не было бы ничего необычного, если бы речь шла о какой-нибудь девушке из Радолишек. Собек относился к той категории мужчин, которые пользуются успехом у прекрасного пола: молодой, интересный, на государственной работе и с перспективной карьерой. Все знали, что его дядя в окружной администрации был важной фигурой. Кроме того, Собек мастерски играл на мандолине, прекрасной, инкрустированной перламутром, с которой, кроме службы, никогда не расставался.