Благодарю, Александр, благодарю! довольно улыбнулся Лефорт. Кстати, мой друг, откуда тебе известно про коня Буцефала?
Бродячий старец третьего дня рассказывал на Варварке, не моргнув глазом, браво соврал Егор, а про себя подумал: «Осторожней надо быть, не стоит козырять своими знаниями. Ведь Алексашка Меньшиков юноша пока неграмотный, дремучий»
Неловко забравшись на жеребца, Франц Лефорт внимательно посмотрел на Егора.
Если зубы перестали болеть поешь обязательно. У Лукерьи на кухне сегодня зайчатина и рябчики. Очень вкусно. К полудню сходишь к фройляйн Анхен Монс, она даст тебе одно небольшое поручение, многозначительно и весело подмигнул. Она всё расскажет, что надо сделать. А нынче вечером у нас гость, сам русский царь Пётр. Готовься, будешь много плясать, петь песни.
Смотри, не напейся раньше времени! О, я смотрю, мои старые сапоги налезли на твои огромные ноги. А ты всё говорил: «Малы, мол, малы!»
Это я просто с вечера не пил жидкости, вот опухоль и сошла с ног, сапоги и пришлись впору
Ха-ха-ха! трескуче рассмеялся Лефорт. Какая смешная шутка. Браво! Два литра Мозельского это называется «ничего не пил с вечера»! Ха-ха-ха!
Закрыв за Лефортом ворота, Егор отправился на поиски кухни, в животе уже громко и противно урчало.
Приоткрыв входную дверь, он уверенно вошёл внутрь коттеджа, принюхался: съестным пахло из правого крыла. Короткий коридор упёрся в запертую тёмную
дверь, Егор подёргал за ручку, нетерпеливо постучал.
Кто там? спросил за дверью высокий женский голос. Ты что ли, Алексашка?
Я, конечно, кто же ещё, открывай!
Не открою, ты опять будешь приставать, охальник! непреклонно и чуть дразняще сообщила женщина.
«Вы, мон шер, судя по всему, слывёте здесь записным кобелём, большим любителем женского пола!» глумливо шепнул внутренний голос.
Открывай, Луша, открывай! Не буду я приставать к тебе! пообещал Егор. Поем и пойду к фройляйн Анхен.
К Монсихе, что ли?
К ней самой. Так что открывай, не трону! Клянусь всеми Святыми Угодниками!
Только минут через шесть-семь, после усердных уговоров и страшных клятв, дверь широко распахнулась, пропуская Егора на кухню. Узкая и длинная дровяная плита, широкий стол, стеллажи, заставленные жестяными банками, глиняными горшками, берестяными корзинками, холщовыми и льняными мешками и мешочками.
Он сел на низкую деревянную скамью. Лукерья полная женщина лет тридцати пяти, с добрым конопатым лицом, поставила на стол перед ним две круглые глиняные миски: первая была до самых краёв заполнена жирным сметанным соусом, в котором плавали большие куски тёмного мяса, во второй находились жареные птичьи ножки и крылышки. Рядом с мисками стряпуха положила большую деревянную ложку и серебряную двузубую вилку, придвинула дощечку с крупно нарезанными кусками серого хлеба с ярко выраженным запахом отрубей.
Егор, никуда не торопясь, ел, раздумывая о всяком разном, в первую очередь о предстоящем вечере. Зайчатина и рябчики были недурны, Лефорт не обманул.
А попить дашь что? спросил у поварихи.
Квасу хочешь? А то господин Франц не велели тебе давать хмельного
Можно и кваса. Почему нет?
Ладно, непонятно вздохнула Лукерья, так и быть, нацежу наливки, Бог с тобой
Она подошла к большому дубовому бочонку, стоявшему на толстенном берёзовом полене, открыла краник, наполнила на три четверти высокую оловянную кружку, поставила её рядом с хлебной дощечкой, посмотрела на Егора странно так, тревожно.
Выпей, что ли! Странный ты какой-то сегодня, на себя не похожий. Всё молчишь, не пристаёшь, не щиплешься Заболел никак?
Егор молча пожал плечами, отпил из кружки. Напиток оказался классической вишнёвой наливкой очень ароматной, лёгкой, десять-двенадцать алкогольных градусов.
Знаешь что, смущённо проговорила Лукерья, глядя на Егора глазами верной дворовой собаки. Ты приходи ночью, когда закончится эта пирушка. Я тебе, так и быть уж, открою дверь
«Попробуй пойми этих женщин!» пафосно воскликнул внутренний голос.
Приду, если будет время, вслух ответил Егор, про себя точно зная, что не придёт. Хотя с женским полом у него уже с полгода и не наблюдалось плотных контактов, но Егор не был ещё готов к близким отношениям с местными барышнями, элементарно опасаясь заразиться какой-нибудь гадостью. Тут предварительно надо было разобраться тщательно как и что, чтобы без всяких негативных последствий
Из ранее изученных архивных материалов Егор знал, что дом виноторговца Иоганна Монса находится недалеко от коттеджа Лефорта, под металлическим флюгером в виде чёрного лебедя. А вот сведения о самой девице по имени Анна Монс серьёзно расходились. Одни источники утверждали, что Анна была дочерью Иоганна, девицей благонравной и в 1687 году абсолютно непорочной и целомудренной. Согласно другим свидетельствам, Анна была виноторговцу совсем даже и не дочерью, а жизнь вела беспутную, беря с мужчин деньги за свои разнообразные услуги. Обычной проституткой, по их словам, она была, если говорить прямо, безо всяких дипломатических увёрток.
Он нашёл нужный дом быстро: тщательно оштукатуренные стены, выкрашенные в кремовый цвет, узкие окошки, бордовая черепичная крыша, над которой медленно вращался чёрный флюгер-лебедь. Егор откинул крючок, открыл калитку, поднялся на крыльцо, вежливо постучался в узкую дубовую дверь, снова запихал за щеку войлочный катышек.