Мы оформили договор купли продажи автомашины и пешком отправились в комиссариат полиции, расположенный на другой стороне улицы.
Но тут мы слегка затормозили. Несмотря на протекцию Салонена, техталон на машину мне обещали сделать только завтра.
Ну, ладно, успокаивал я сам себя, сейчас у нас в посольстве переполох, решают что делать, где меня искать, когда еще ноту составят. А до этой ноты ко мне здесь официально не подкопаться. Заграничный паспорт с открытой визой на весь 1976 год имеется, деньги есть, машина есть, через три месяца будет дом и кафе. О! Кстати! Надо съездить посмотреть, что в кафе творится. Я, конечно, Салонену верю, что там все в порядке, но раз есть возможность своими глазами взглянуть на свою будущую собственность, надо её использовать.
Оплатив работу нотариуса у его улыбчивой секретарши, я распрощался с ним до завтра, пообещав зайти перед отъездом. В приемной у него уже сидели клиенты, поэтому мы долго не разговаривали.
Появилась мысль съездить к Тойво, но без приглашения ехать было неудобно, поэтому я зашел в магазин, и, купив кое-что к ужину, отправился в дом Ритты, своим я его еще боялся назвать, чтобы не сглазить.
Сегодня в нем уже чувствовался жилой дух, исчезла влажность. Но я все же принес еще две охапки дров, чтобы к вечеру еще раз протопить печь.
Книг в доме не было ни одной, кроме библии. Но её читать не хотелось, перелистнув пару страниц положил библию на столик, а затем включил телевизор, чтобы не сидеть в мрачной тишине.
Через некоторое время выключил телик и улегся спать, чтобы компенсировать бессонную ночь.
Проснулся около семи вечера, жрать хотелось не по-детски и я начал готовить ужин.
Когда телятина в духовке уже подрумянивалась, в дверь кто-то постучал.
Открыв её, на пороге я увидел Ханну-Марию с пожилым мужчиной видимо её мужем.
В руках женщина держала нечто завернутое в полотенце и пахнущее пирогом.
Они стояли молча и смотрели на меня, ожидая приглашения зайти.
Я их ожидания оправдал, и пригласил заходить, сообщив, что очень рад встретить гостей, тем более что они пришли, как раз к ужину.
Парочка зашла в дом, разделась в коридоре и прошла в комнату.
Ханна-Мария сразу заметила раскрытую библию на столе и одобрительно улыбнулась.
Она представила мне своего мужа Мартина, после чего я пригласил их к столу. Пирог с брусникой, который они принесли, пришелся очень кстати. Потому, что о десерте я забыл.
Говорят, что финны малоразговорчивы и не очень любопытны. Однако к Нюлундам это не относилось.
Отведав телятину, запеченную в фольге, с гарниром из отварного картофеля и цветной капусты, Мартин пришел в восторг и заявил, что я готовлю лучше покойной Ритты и его жены.
Да, Мартин, надо бы тебе аккуратней быть со словами, подумал я, глядя на Ханну Марию. Скорее всего, та ему их еще припомнит.
Сидели мы довольно долго, старики много чем интересовались, все же я вскоре должен стать их соседом, но, в конце концов, выдохлись.
Тут я и задал вопрос, интересовавший меня со вчерашнего дня.
Ханна, Мартин, вы знаете, когда я учился в школе, у меня был одноклассник Толя Нюлунд. Мы с ним учились до восьмого класса. Я уже тогда знал, что у него есть родственники в Финляндии, потому, что он иногда приносил в школу жвачку и неплохо одевался. С того времени я о нем ничего не слышал. Хочу спросить он случайно не ваш родственник.
Ханна засмеялась.
Слышал Мартин, правду говорят, что мир тесен. Алекс, в Петрозаводске
живет младший брат Мартина, Оскар. А твой одноклассник это наш племянник. Мы всё о нем знаем. Он окончил университет, и работает строителем. Мартин даже два года назад ездил к ним в гости, к сожалению, Оскара, с семьей к нам пока не выпускают, хотя мы постоянно посылаем им приглашения.
После слов Ханны я вспомнил, что Ритта мне как-то говорила, что у соседей тоже есть родственники в Карелии, но тогда не обратил внимания на её слова.
Сейчас же я понял, как мне нехило повезло, появился какой-никакой канал связи с Карелией. Как рассказала Ханна, Мартин летом собирался съездить в Карелию в гости к брату и ему будет несложно опустить в почтовый ящик письмо, адресованное Люде. Думаю, что мои письма, посланные почтой из Финляндии, тоже дойдут до адресатов, но будут перлюстрированы вдоль и поперек.
Ближе к десяти часам вечера я проводил соседей до дома и, вернувшись, стал готовиться ко сну.
Уже, когда ложился в кровать подумал.
А ведь Никодимов может запросто вычислить, где я сейчас нахожусь и прислать своих ребят, чтобы меня по-тихому упаковать. Он вполне мог их вызвать из Ленинграда. В КГБ хватает таких спецов с открытыми визами.
Другое дело, что вряд ли из-за меня в Питере поднимут большой шухер, кто я такой, чтобы так рисковать? Мелкая сошка, не заслуживающая внимания. Обо мне даже в газетах не напишут и, слава богу.
Мысль, пришедшая в голову, никак не уходила. Даже спать расхотелось. Я снова оделся, вышел на улицу и загнал Волгу в пустой гараж, где Ритта держала свою Ладу.
Приедут, редиски, увидят, что машины нет, дом закрыт, может, не полезут? думал я, заходя в дом и тревожно оглядываясь по сторонам.