Вновь отправляетесь к каталогу, ищете новую литературу. Но в это время звенит звонок. Библиотека заканчивает свою работу.
Ничего страшного, приходите завтра, с улыбкой советует библиотекарь, глядя на ваше огорченное лицо. А вам не до улыбок, впустую прошел выходной день.
Все это я вспоминал, пока облизывался, как кот на сметану, на блокнот напарника. Очень уж хотелось ознакомиться с его содержимым.
Толик под влиянием небольшой дозы алкоголя, стал довольно благодушен и, заметив мои взгляды, кидаемые на блокнот, протянул его мне.
Держи, можешь переписать все рецепты себе.
Не жалко? спросил я.
У меня таких блокнотов дома штук десять, так, что здесь только малая часть записей, бери, пока я добрый, сообщил напарник.
Естественно, я от такого предложения отказаться не мог и, прихватив блокнот, ушел к себе в комнату. Надо было срочно переписать всё, а то назавтра Толик, протрезвев, потребует вернуть его записи.
Остаток декабря прошел незаметно. В посольстве готовились к встрече Нового Года. Какой-то финский фермер привез красивую елку, ее установили в холле посольства, и все кто мог активно принимали участие в ее украшении. Мы же с Семенихиным были избавлены от этой заботы, за нами был праздничный стол. Последние дни перед тридцать первым декабря мы работали по стахановски, стараясь выполнить все пожелания работников посольства. У финнов к этому времени основной праздник Рождество уже заканчивался, поэтому гостей из финского МИДа ожидалось немало, и нам нельзя было ударить в грязь лицом.
Все же празднование Нового года не прием президента Финляндии, поэтому никто не озаботился наймом работников какого-нибудь ресторана, и нам с Толиком пришлось крутиться и вертеться, командуя добровольными и не очень помощниками, чтобы вовремя накрыть столы для фуршета, убирать посуду и прочее. Начальство с идеей фуршета согласилось не сразу. Сам посол, слегка нахмурившись, заметил, что фуршет это западная выдумка и не гоже нам, советским людям брать пример с капиталистов, экономящих даже на еде. Но нам с Толиком удалось уломать сопротивлявшихся этой идее личностей. Главное в наших доводах было то, что иностранные гости поймут, что в Советском посольстве работают современные люди, открытые новым веяниям.
Но все когда-нибудь заканчивается, закончился и 1975 год, Впереди нас ждал новый, 1976, но, как я не напрягал мыслительные способности, чтобы вытащить из памяти, сколько ни будь важную информацию об этом времени, ничего полезного из прошлой жизни вспомнить не смог. Ну, кому, скажем, интересно, что в августе этого года в прошлой жизни я развелся с первой женой? Отвечу, никому. Даже самой первой жене, потому, что в этой жизни она понятия обо мне не имеет. Чья она сейчас жена я тоже не имею понятия и мне это совсем не интересно.
Первые пару дней января мы с Толиком приходили в себя, после праздника. Упахались тогда изрядно. Но жизнь не стоит на месте, да и мы не в 2020 году, где первую половину января никто не работает. Мы ведь сейчас в далеком прошлом,
когда в январе в Советском Союзе отдыхают только дети на каникулах. А все остальные со второго числа, как миленькие, отправляются на работу. Так и нам нужно было выйти на работу уже с утра первого января.
Январь, февраль прошли незаметно, в работе, а вечером в занятиях борьбой и робких попытках заняться рисованием под напором своего соседа, горевшего желанием привлечь меня к этому делу. Особых успехов у меня не было, но, по крайней мере, свободное время я проводил с пользой, а не просто так, уставившись в телевизор.
Как-то у меня даже нашлось время съездить с экскурсией, организованной в посольстве, в Ловиису, где наши специалисты строили финнам атомную станцию.
М-да, ну, что могу сказать после увиденного, если бы мы так всегда строили, как там, не было бы в мире лучших строителей, чем простые русские парни.
Все мои планы полетели к чертям третьего марта, когда вечером ко мне приехал Тойво Пеккарайнен в сопровождении еще одного солидного финна средних лет.
Выглядел Тойво понуро и растеряно. Несколько раз пытался что-то сказать, но начинал плакать.
Его спутник, когда мы зашли в мою комнату, плотно закрыл дверь за собой и усадил Тойво на стул.
Предчувствуя недоброе, я предложил гостю кресло, а сам уселся на кровать.
Видимо, разговор придется начать мне, сказал незнакомец, покосившись на спутника. Я, Эйнар Салонен поверенный в делах семьи Ритты и Армаса Пеккарайнен. С прискорбием сообщаю, что ваша родственница и её муж погибли в автоаварии неделю назад. Дело в том, что Вы упомянуты в завещании покойной. Вам оставлен в наследство дом в городе Йоэнсуу, Рауханкату 40 и кафе по адресу Кауппанкату 18.
Хочу вам сказать, что если вы желаете вступить в права наследования, вам в течение трех месяцев необходимо подать заявление в налоговую службу округа Иоэнсуу.
Как это произошло, задал я ненужный сейчас вопрос, чтобы хоть что-то сказать. В голове царил полный кавардак.
Эйнар пожал плечами.
Ну, как это обычно бывает. Машину занесло на скользкой дороге, и в нее врезался лесовоз Скания. Ритта и Армас скончались на месте.