Мне тогда было шесть лет, и я остался на попечении старшего брата. Ему корпорация выплатила пятьсот тысяч нодов. Приличная сумма. Но родителей никто не вернет.
Не помню, что тогда заставило брата записаться добровольцем в Каратели воевать против Мета-Альянса.
Меня отправили в интернат, а брат бросил все и отправился защищать границу системы, изредка посещая меня. На мой десятилетний день рождения он вернулся с подарками. Сообщил, что его пригласили в Призрачную стражу, и я тогда радовался за него всей душой, но даже не осознавал, что в этом может быть хорошего. Больше он ничего не рассказал.
Очень жалею, что не спросил тогда большего. С годами вопросов накопилось так много, что порой я фантазировал, как Джефри возвращается и мы болтаем сутками напролет. Как он рассказывает мне про работу Призрачной стражи. В каких операциях он участвовал. О том, почему сделал однажды такой выбор И больше не объявился.
Став старше, я пытался найти его, но он исчез из всех баз. По документам я числился единственным сыном своих родителей. Отрицание, гнев, депрессия и принятие остались в прошлом. Клятвы найти правду о брате и отомстить за родителей тоже затянулись белесой пленкой. Учеба в Корпусе была слишком тягостной и напряженной, чтобы подолгу рефлексировать. И все же иногда накатывало.
Через главные ворота на площадь влетели два черных аэробуса. Многие присвистнули, когда из них показались вооруженные люди в экзоброне и с плазмометами. Ну да, во всем нашем корпусе таких найдется пара штук, и то старых конфигураций. Допреальность не подсвечивала над головами людей званий, имен или чего-то другого.
Не удивлюсь, если это кто-то сильно наябедничал своей влиятельной родне, недовольно буркнул Дрейк.
Через минуту нам отдали приказ грузиться в аэробусы. Допреальность тут же нарисовала красные метки, куда кому встать. Впрочем, регулярная многочасовая муштра и без того делала свое дело. На распределении Дрейка определили во второй аэробус, и я бегло посмотрел ему вслед. Промелькнуло чувство, что увидимся мы очень нескоро.
Три ряда по три сиденья в каждом. Центральный ряд. Центральное место. Жаль, что не у окна. А вот о чем я точно не стал жалеть, так это о появлении Джины, которая села по левую руку от меня.
Ну и ночка, устало выдохнув, сказала она, всем своим видом показывая, что происходит какое-то безумие.
И была права. Обычно кто-нибудь из офицеров в зависимости от масштабов работы или учений хотя бы дает какие-то разъяснения. Сейчас же возникало впечатление, что никто ничего не понимал.
Согласен, ответил ей я, сонно улыбнувшись. Тусклый свет ламп не помешал мне отметить тот факт, что выглядела она безупречно. Легкая сонливость только добавляла ей милоты.
Сюрпризы не кончались и на этом, словно кому-то очень хотелось меня сегодня разыграть. Потому что справа сел Кальбер.
Он окинул меня быстрым брезгливым взглядом, чуть дольше задержался на Джине.
Дружок, ты ошибся дверью, фыркнул он мне, пристегиваясь. Смотрел он уже прямо перед собой. Отделение для умалишенных в соседнем корпусе.
Ты как раз оттуда? неохотно спросил я.
Думаешь, что може
Сегодня впервые за долгое время ты один, спокойным, но напористым тоном перебил его я. Без своих дружков. Без оружия. Думаешь, я упущу такую возможность, если ты будешь борзеть?
Я и правда начинал закипать. Чертов кретин! Из-за его понтов возможность спокойно пообщаться с Джиной улетучивалась на глазах.
На слабо берешь? ухмыльнулся Кальбер. Да я
А может, мы все дружно помолчим? вмешалась Джина, наклонившись в нашу сторону, чтобы ее тихий голос услышал Кальбер. Ее плечи и ноги соприкоснулись с моими.
А может ты не будешь перебивать меня? тут же огрызнулся он.
Я молчал, отсчитывая про себя секунды. Если что-то сейчас скажу, то это только обострит конфликт. А это совсем не к месту. Тем более что уже загудели двигатели, аэробус с легким глухим хлопком
отдалился от земли. А затем перед глазами все померкло
***
Вот же! Опять нас усыпили, что ли? Есть кто?
Не ори, Бу. И без тебя тошно.
Какого мурчаля нас сюда Где мы вообще? не унимался какой-то Бу.
Ребят, лучше поищите, как свет включить, а это раздался уже женский голос.
Точно указаний никаких не давали? Хоть бы сказали, в тишине сидеть или
После отключки всегда просыпаешься с трудом. Я вслушивался в разговоры, но не видел почти ничего. Никто из кадетов не любил отключение чипа. Вот так щёлк и весь набор спит долгим сном. В гражданских условиях за подобное и арестовать могут но только не наше руководство. Во всех Корпусах по регламенту можно было проводить отключку не чаще раза в месяц, чем наши командиры и пользовались.
Дали свет. Что ж, здешние койки не сильно отличались от тех, что были в Корпусе. Судя по всему, разгрузили нас те же составом, что паковали в аэробусы. Не успели мы толком привыкнуть к свету и разглядеть помещение, как единственная гермодверь отъехала вверх. В помещение вошел человек в светло-синей униформе. На вид за пятьдесят, лысый череп, седоватая бородка. За ним шел охранник в экзоброне. На него все затаращились больше, чем на первого нечасто встретишь столь элитных солдат. Рядом с ними летел микроскопический дрон, отливая синими вспышками.